Шрифт:
Зато я хотел проучить купца фон Карлсберга. Теперь тому придётся выплачивать кругленькую сумму за оказанную услугу. Пусть бретёр и не выиграл эту дуэль, но сражался по всем правилам, да к тому же получил серьёзное ранение. Хромать ему теперь до конца жизни. Быть может, найдёт более честный и полезный заработок.
Тем временем купец фон Карлсберг, пыхтя от злости, не разделял всеобщего восторга.
— Ты ещё пожалеешь об этом, Вавилонский! — прошипел он, брызжа слюной. — Я не оставлю оскорбление меня и моего Рода просто так!
— Достопочтенный купец, — с издёвкой произнёс я, намеренно делая акцент на слове «достопочтенный». — Ты слишком много на себя берёшь. Твоему племяннику нужно меньше пить. А к оружию и вовсе противопоказано прикасаться. А что же касается тебя… — я сделал продолжительную паузу, наслаждаясь его беспомощной яростью, и рассмеялся. — Ну, если ты так хотел со мной поквитаться, то нужно было самостоятельно браться за меч. Вдруг, у тебя получилось бы лучше, чем у твоего горе-защитника?
— Заткнись! — взревел фон Карлсберг. — Ты ещё пожалеешь об этом!
Я покачал головой.
— А теперь извинись перед Анастасией.
Фон Карлсберг аж подпрыгнул от возмущения.
— Извиниться?! — завопил он. — Да никогда! Я лучше сдохну, чем извинюсь перед этой…
Он не договорил, захлебнувшись от гнева.
— Не стоит так напрягаться, — холодно произнёс я. — Уверен, найдутся те, кто с радостью помогут тебе умереть.
— Ты ещё пожалеешь, щенок! У тебя будут большие проблемы…
— О, я уже слышал это от кое-кого из местных аристократов, — усмехнулся я, кидая мимолетный взгляд на стоящего неподалёку Иванова. — Может, вам объединиться? Уверен, вместе вы составите отличный тандем.
Купец, брызжа желчью, развернулся и собрался удалиться.
— Не так быстро! — я схватил его за руку и сильно сжал.
Он взвизгнул, как поросенок и открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему такой возможности. Нельзя крысу загонять в угол, она начнет кусаться. Но и нельзя оставить это так. Поэтому, я решил слегка сохранить ему репутацию, приглушив голос так, чтобы не слышал никто другой.
— Ты сейчас извинишься, жирная свинья! — прошептал я ему на ухо с самой дружелюбной улыбкой, на которую был способен. — А если нет, то я вызову на дуэль тебя. Без права взять бретера. До смерти… Клянусь честью!
Поросячьи глазки купца испуганно забегали, кажется он оценивал ситуацию. К счастью, для себя, он принял правильное решение, видимо решив, что его главная задача сейчас — оказаться от меня как можно дальше. А потом просто применить свои деньги, чтобы отомстить чужими руками. Идиот…
— Я приношу свои извинения, графиня, — буркнул он. — Вы меня неправильно поняли., — он зло посмотрел на меня. — Доволен?
— Не знаю, — пожал я плечами и посмотрел на Анастасию. — Вас устраивают извинения?
— Да, Теодор! Да! — кажется, молодая графиня была в шоке.
— Ну вот и славненько, — хмыкнул я и отпустил барона. — Всего хорошего!
— Ты не жилец! — хрюкнул красный как помидор барон и стремительно ретировался из зала и, я так думаю, из поместья.
А я широко улыбнулся. Как много раз я слышал эти слова в своей жизни! И что?
Глава 11
Анастасия взяла меня за руку и с облегчением выдохнула.
— Спасибо, Теодор, — прошептала она, и я почувствовал, как она понемногу расслабляется. — Я… я очень боялась.
В этот момент к нам подошло всё семейство Гордеевых. Граф выглядел серьёзным, но в его глазах читалось одобрение.
— Теодор, — сказал он, — ты поступил правильно. Не стоит опускаться до уровня этого… человека.
— Да, Теодор, — поддержала отца Мария, — ты был великолепен!
— Неплохо, — буркнул Павел.
— Папа, — внезапно сказала Мария, нахмурившись, — ты видел, как этот противный фон Карлсберг вёл себя с Теодором и Анастасией?
— Да, — кивнул граф, — я всё видел.
— Тогда почему ты его отпустил?! — возмутилась девушка. — Я хочу, чтобы он умер!
— Маша, — граф Гордеев удивлённо посмотрел на дочь. — Никогда не замечал за тобой такой… гм… жестокости.
— Папа, это не жестокость, это — справедливость. Этот человек хотел навредить моим друзьям. А ещё, — она усмехнулась, — творческие личности, как и все остальные, тоже должны уметь постоять за себя.
Граф Гордеев лишь покачал головой, с улыбкой глядя на свою дочь.
— Что ж, — обратился я к Гордеевым, — благодарю за гостеприимство. Но нам, пожалуй, пора.