– Ого, Мияки, ответственно приветствую и причинно привечаю, – бодро сказал Во.

– Во, мне сегодня две, во! – заулыбался Мияки, радуясь и встрече, и своему каламбуру.

– Ого-го, ты решил стать пузатым, как я? – Во отгрузил две лепёшки в бумажный пакет и отдал мальчишке. – Попал сегодня на рекламу?

– Ага-га, – Мияки засмеялся, типа ещё одна шутка получилась. – Ну, смартфон же для девчонок.

Он не удержался, отломил от одной лепёшки изрядный кусок и схватил его зубами, распахнул ранец, положил горячий пакет подальше от спины: и так жарко.

– Скажу тебе ого-го-го, когда будет для мальчишек, хех, – хохотнул Во.

А Мияки уже убежал – только махнул рукой.

Ученик третьего класса вышел на площадь. Каждый будний день проходил он этим путём в школу. Ранним утром потоком шли люди: кто на работу, кто в школу. Были и старики, неторопливо гуляющие до рынка за свежими мясом, зеленью и овощами. Знакомые приветствовали друг друга, делились новостями, рассказывали свежие анекдоты. Здесь же происходил мен на скорую руку. Мияки как-то выменял у незнакомого мальчика за старый значок первоклассника пять карточек с футболистами. Краска вместе с футболистами скоро слезла с карточек, но остались хорошие картонки, на которых можно было порисовать.

Радостно и шумно здесь всегда. Но не сегодня!

Что-то было не так. Мияки это заметил издалека – пропал знакомый гул, не слышно смеха, а вместо запаха свежей выпечки, ванили и кофе, пахло бензином и гарью. И куревом. Вообще-то курить по негласному правилу в пешеходной зоне не полагалось…

Люди шли молча или переговаривались шёпотом. Эхом разносились шаги, слышалось неритмичное шарканье, чихи и кашель от дыма, заволакивающего площадь. Ещё мальчишка заметил: все шли, опустив головы, смотрели под ноги, по сторонам, но только не прямо и не на лица других людей. Что же случилось?

Оглядевшись, Мияки понял. На улицах, выходивших на площадь, стояли машины, а рядом с машинами – люди.

Слева, возле лимузина, – в одинаковых серых костюмах, в одинаковых светло-серых шляпах, в чёрных рубашках и одинаковых розовых галстуках. Местная мафия конгадзы! Это они наводят страх на всех. Это они дымят сигаретами там, где не принято курить.

В школьных учебниках по безопасности не было ни слова про них, но учителя рассказывали детям, как выглядят мафиози. И что ни в коем случае нельзя смотреть им в глаза. Если твой взгляд встретится со взглядом конгадзы, могут и убить! Мияки, конечно, не верил, что так просто человека могут лишить жизни. Но люди на площади старательно смотрели под ноги.

Справа от площади стоял синий минивэн с красными и золотистыми мигалками на крыше. Вокруг машины – крупные широкоплечие мужчины в синих мундирах. Золотые погоны, разноцветные нашивки и колодки украшали их кителя. На головах синие кепи с золотым козырьком. Во всех школах страны висели плакаты с людьми в таких же мундирах. Призывная надпись гласила: «Императорская гвардия. Хочешь оставаться при деле? Принимаем новобранцев сразу после школы!» Ого, Мияки видел имперских гвардейцев воочию! Это невероятная удача! Они редко появлялись на улице. Только на параде или в имперском офисе, в тюрьму, наконец, можно было встретить гвардейцев, красиво марширующих или неподвижно вытянувшихся на посту.

Почему-то Мияки обуял не восторг, а ужас – он старался идти по площади незаметно, сливаясь с толпой, закрываясь рядом идущими людьми. Он испугался, потому что на прошлой неделе чуть не попал под машину, здесь же, недалеко. Водитель тогда выскочил и ругался, обещал найти родителей Мияки, сообщить в школу и донести во дворец. Больше всего Мияки боялся, что всё расскажут маме. Неужели гвардейцы ищут его? Мияки захотелось повернуть назад, домой, но нельзя это сделать незаметно. Он пробовал просто идти, как ни в чём не бывало, но сердце его отчаянно колотилось.

Позади него двое мужчин тихо переговаривались:

– Что здесь делает служба охраны короны? Во дела, то самое!

– Откуда ты знаешь, что это они?

– Так я работал у них, это самое… В гараже-ж, ё-моё. Машины переделывал, это самое, под их рост. Вон глянь, это самое, какие они, это, высокие! Дылды, это, два-ноль-пять – два-десять. Я ж кузова, это, переваривал, ё-моё.

– Они же суперсекретные!

– Вот и я, это, думаю…

– А чё ушёл от них? Зарплата, наверное, ууу!

– Да на кой там. Если б на месяц ещё, это самое, задержался, мне б клеймо поставили. Это, татуху бьют какую-то, сам не видел, не спорю, это самое. Ну, доступ к тайне и это, до конца жизни бы горбатился. И, того, любой разговор о гараже – измена родине. Либо ночуй там, это самое, либо это, на горную каторгу кайлом махать. Вот такой карьерный рост, это…

Мужчина продолжал ворчать и ругаться. Мияки уже не слушал его, а исподтишка разглядывал еще одну группу в переулке: трое очень высоких мужчин в длинных коричневых пальто Удивительно, у всех у них на лицах – широкие тёмные очки, к которым приделан бутафорский нос и усы с бородой. Почти всё лицо было скрыто такой маской. За ними стоял тонированный чёрный джип без номеров невероятного размера.