– Вы знаете, что это совершенная ерунда. – Не стоило рисковать и продолжать личную конфронтацию. Проигравшей, несомненно, будет она. Лучше побыстрее поменять тему разговора. Она спросила у него об острове и доме. И ей даже удалось придать голосу немного бодрости. – Кто смотрит за этим хозяйством, когда вас нет?

Вокруг дома было много земли, и она выглядела хорошо ухоженной. Джессика догадывалась, что в тропиках тропинки быстро стали бы непроходимыми. Ему нужен хотя бы один садовник, чтобы остров не превратился в джунгли.

– Я нанимаю трех садовников, и они работают круглый год. – Он зевнул, и ей тут же захотелось зевнуть. От жары. – Когда меня нет, Вики и Сэнди, домоправительницы, сейчас они здесь, дважды в неделю добираются сюда на лодке, чтобы навести в доме порядок и проверить, все ли на месте. Здесь часто бывают мои друзья, моя семья и просто добрые знакомые.

– От такой жары тянет в сон, правда? – Джессика вежливо начала готовить оправдание бегству. Он повернулся к ней и словно прочел ее мысли.

– Я считаю, что спать днем – обидная потеря времени. Вы так не думаете?

– Нет.

– Почему бы нам не совершить маленькую прогулку? Я хочу вам кое-что показать.

– Что? – Джессике не удалось скрыть панику. Он встал, ожидая, что она последует за ним. Но она продолжала сидеть.

– Вы что-то говорили, – равнодушно произнес он, о рутинном существовании, в котором нет ничего волнующего. Но вы не хотите сделать и шага в сторону от вашей тщательно изученной тропинки. Почему?

– Что бы ваши слова могли означать? – Она смотрела вверх на него, закрыв рукой глаза от солнца.

– Я предложил вам кое-что. Ваша моментальная реакция – в этом нет ничего любопытного. Из предосторожности. Вы ведете себя так, будто все, чего вы не знаете, неприятно. Ведь именно поэтому вы не хотели ехать сюда? Испытать что-то неординарное страшно? – Он повернулся и пошел. Джессика вскочила и, спотыкаясь, побрела за ним, приспосабливая свой шаг к его. Руки сложены на груди. Губы сжаты. На лице выражение самообороны.

– Это несправедливо! – запыхавшись, выдохнула она и вытерла ладонью лоб. Футболка, надетая поверх бикини, прилипла к телу, точно вторая кожа.

– Несправедливо, но действует. – Он многозначительно вскинул брови. В этом проблема с правдой. Заставить человека крутиться вокруг нее, с дьявольским упорством доказывая, что это ложь.

– Смешно. Любительская психология домашнего приготовления.

– Вы вполне могли бы отступить и отправиться на сиесту, – равнодушно предложил он.

– Я никогда не говорила, что мне нужна сиеста! Теперь они вошли в дом. Слава богу, здесь было прохладнее. Она быстро огляделась, нет ли кого поблизости. Но они находились в нежилой части дома.

– Хорошо… – Он засунул руки в карманы шорт цвета хаки и вроде бы готовился выдать важную мысль. – Вы всегда могли бы укрыться с книгой в дальнем углу дома.

– Вы… невозможный!

– Потому что я причиняю вам величайшее неудобство, заставляя думать? Правда обижает. Разве не об этом говорят ваши слова?

– Вы полагаете, что вам позволено лебедем плавать вокруг людей и мимоходом выносить вердикты в их адрес? По-вашему, вам разрешено вслух высказывать суждения, независимо от того, хотят их слушать или нет? – Она отвернулась и сделала шаг, чтобы уйти. Он схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

– Скажите мне, раньше никто в жизни не критиковал вас?

, Джессика стояла с красным лицом, замерев и вздрагивая от напряжения.

– Множество раз, – услышала она свой голос, из-за того, как я выгляжу, из-за друзей, которых у меня никогда не было, потому что мне не разрешалось их иметь, из-за отметок, которые никогда не были достаточно хороши.

– Ваш отец? – тихо спросил Бруно.

– Его никогда не удовлетворяли успехи ни одного из нас. Я… я… Джессика закусила губу. Если она заплачет, если совершит немыслимое и разразится слезами, то даст обет молчания и укроется в ближайшем монастыре.

– Тогда понятно. – Он взял прядку волос и убрал с ее лица. Послушайте, вы приехали сюда отдохнуть. Увидимся позже, конечно.

Он уже уходил. После минутного колебания Джессика побежала за ним и выпалила:

– Если ваше предложение еще действует, я пойду с вами посмотреть… что вы хотели показать…

– В самом деле? – Сощурившись, он разглядывал ее. Она кивнула.

Они шли по берегу. А в ее мозгу крутилось сказанное ими обоими. Он прав, думала Джессика, чувствуя уколы стыда. Она создала защиту из примитивных, ограниченных амбиций и хорошо потрудилась, чтобы достичь того, что есть. Но независимость испортила ее. Она не терпит критики в свой адрес. О, она прекрасно воспринимала критику по работе. Но никогда не поощряла замечания по поводу своей личности. Бруно Карр первый мужчина, который откровенно высказал все, что у него на уме. И ей пришлось в смущении отказаться от защитных сооружений и поверить ему.