— Вот только ты не дама, а дрянь продажная, — просто ответил Паша.

— Кто бы говорил.

— И я тоже, — философски кивнул Паша. — Все бизнесмены немного шкуры, потому что интересы у нас… шкурные. Поэтому следующий вопрос в нашем неприятнейшем диалоге: зачем ты меня позвала?

Он догадывался, однако озвучивать мысли вслух не стал. Когда начальник охраны впервые донес, что Антон связался с его конкурентом, Паша сначала ушам не поверил. Ну не настолько у любимого сына отбило мозги после смерти Ярослава, чтобы самолично шагнуть в пасть этого жадного до денег монстра по имени Мария.

Проклятый характер Канарейкиных: упрямый и совершенно безрассудный. Вот этих качеств Антону досталось прямо чересчур.

Как таковой открытой войны между ними не было, конечно: даже свадьбы своих сыновей провели в один день и в одном месте. Мир вообще странный, в нем всякое случалось. Но даже после распитого в ресторане шампанского за здоровье молодых Паша и Мария не превратились в друзей навек. Они держались друг от друга подальше, лишь изредка сталкивались на общем рынке, а со всеми политическими дрязгами он даже позабыл о заклятой «подруге», пока та о себе не напомнила.

— Обсудить стратегию, объявить мировую, протянуть белые подштанники перемирия…

— О, — Паша прекратил мысленно стегать сына ремнем по заднице за глупое решение пойти к Ласточкиной и склонил голову к плечу. — Шутить изволите, мадам?

— Кенар, — устало потерла переносицу Мария, — выключи, пожалуйста, внутреннего доминирующего мудака. Ты, без сомнения, очаровательный и весьма харизматичный хам, но мне нужна твоя помощь. А я, знаешь ли, не из тех, кто просит ее дважды.

Игры закончились. Паша выпрямился, подставил бокал с недопитым шампанским на столик и сцепил пальцы в замок, после чего уперся локтями в колени.

— В чем дело, Мари? — нахмурился он. — Я знаю, что ты участвовала в аукционе по продаже земли, где раньше находилась Краснопресненская обсерватория.

— Верно. После пожара десять лет назад ее закрыли вместе с Назаровской башней и обнесли забором якобы для реставрации памятника культурного наследия. А когда поутихли крики защитников истории, попросту исключили из списка.

Паша отвернулся к окну. Многочисленные небоскребы со всплывающей 4D-рекламой отвлекали от дурных предчувствий. Несколько лет назад частное сообщество по сохранению различных памятников обратилось в прокуратуру. Возбуждение уголовного дела против Департамента культурного наследия Москвы развалилось после предоставления неопровержимых фактов: что сохранять, если все давно уничтожено? Время добило сгоревшие остатки зданий, университет тоже отказался от бывшей обсерватории. Им предоставили новенькое, о старом давно успели позабыть.

Висела земля с грудой камней за развалившимся забором, даже дроны там не патрулировали. Бомжи и наркоманы нашли пристанище, пока не решили дело радикально.

Все продать к чертовой матери.

— Меня немного удивляет подобная осведомленность. Сколько твоих шпионов в моей компании? — между делом спросила Мария, и Паша улыбнулся, вновь повернувшись к ней.

— Не надо тут, я — честный человек. Вот одного твоего Кира недавно уволила.

— Ой, — цокнула языком Мария и похлопала ресницами. — Что ты, что ты. Никаких шпионов, никаких хакеров.

Обоюдная ложь — прекрасный инструмент в договоре. Паша хмыкнул, затем взмахнул рукой.

— Так что с аукционом?

— Есть подозрение о сговоре, — пожала плечами Мария. — Едва землю с остатками обсерватории вывели из списка, объявили о продаже. Часть участников сошла с дистанции почти сразу, аукцион затянулся из-за многочисленных проверок антимонопольной службы.

— Не нашли нарушений?

— Естественно, — фыркнула Мария. — А компания, которая приобрела землю, числится, знаешь, за кем? За дальним родственником Боярышникова. Ему он обсерваторию и перепродал. Теперь концов не найдешь, только самого Глеба трясти.

— Зачем киношнику земля?

— Ее снова признали ценной, — мрачно хохотнула Мария. — Вернули статус памятника, теперь Глебушка получит дотации от государства по новой программе для восстановления обсерватории. Неожиданность, правда? Гоняют туда-сюда бюджетные деньги через скромного режиссера, чьи отвратительные фильмы всегда финансируются государством. Безвозмездно.

Машина остановилась, и поток людей хлынул через переход. Именно его Паша разглядывал несколько напряженных минут, пока Мария ждала ответа.

— Ладно, — наконец оторвался он созерцания городских жителей, уткнувшихся в виртуальные экраны. — Какие у тебя планы?

Паша догадывался, но жаждал, чтобы Мария сама призналась. Попросила о помощи по-настоящему. Такая маленькая победа в череде темных полос.

— Давай объединимся. Не в открытую, конечно.

— Картель [1]?

— Фактически. Мы же почти родственники, наши сыновья женились в один день, — взмахнула ресницами Мария. — Почему бы не стать ими?

— У тебя нежданно появилась внебрачная дочь?