Укоризненно сощуриваюсь, а она прикусывает губу, силясь спрятать улыбку.

– Пойдём, пожалуйста. Когда мы с тобой вдвоём выбирались куда-то вечером, а?

Это правда. Её родители очень строгие и не отпускают её никуда, кроме как в кофейню после пар. Случай и правда, подходящий. В Ани они души не чают и с ней её точно отпустят.

– Ладно, Давайте сходим, - сдаюсь и тут же получаю счастливый чмок в щеку.

– Ура, ты лучшая. А на что пойдём? Надо глянуть что сейчас идёт.

– Мой крестный на днях предлагал мне билеты на какую-то очень популярную заграничную труппу, которая сейчас гастролирует с интересным спектаклем. Можем сходить.

– А три билета у него найдется? Мы с Ани заплатим.

– Да ну, - отмахиваюсь от неё.
– Он рад будет только. Не выдумывайте. Можем прямо завтра, если хотите.

Ани оживает и спешно поворачивается к Давиду. Мягко трогает его за руку, а я в этот момент хватаю телефон со стола, чтобы не слышать, как она отпрашивается на прогулку, и не видеть их прикосновений друг к другу.

Тем не менее, как бы я не старалась усиленно делать вид, что проверяю сообщения, всё равно слышу ровное:

– Конечно, иди.

– Ты правда не будешь против?

– С чего бы?

– Спасибо, - звучит обрадованно, а потом в нашу сторону летит: - Меня отпустили.

Отрываю от телефона взгляд и замечаю, что Давид в этот момент смотрит на меня. Слегка сощурившись, всматривается в лицо, заставляя меня неуверенно ерзать на стуле.

Неужели боится, что я ей скажу что-то при встрече? Нет, вряд ли. Он знает, что я на это не способна.

– Тогда позвоню ему, уточню, и скажу вам точно.

Спешно встаю со стула и не оглядываясь, отправляюсь в холл, чтобы сделать звонок и взять передышку.

Плохая идея была ехать сюда. Очень плохая. И хоть расстаться с Давидом было полностью моим решением, сейчас мне от этого не легче.

Мысль о том, что, если бы не чёртовы обстоятельства, рядом с ним могла бы сидеть я, слишком навязчива.

В холле оказывается довольно холодно, поэтому я беру одеяло, предоставленное для посетителей ресторана и, набросив его на плечи, отправляюсь в комнату для курения.

В общем зале курить запрещено, а мне необходимо успокоить звенящие нервы. Занимаю место у окна, подкуриваю сигарету и запускаю дым глубоко в лёгкие.

Надо уезжать отсюда. Долго я не выдержу.

Открываю наш чат с Лешей, чтобы сказать ему, что приеду где-то через час.

«Я заберу тебя» - ответ от него приходит почти сразу.

У него сегодня выходной, поэтому я не удивляюсь его рвению. Лёша замечательный и очень меня любит. Когда у него есть возможность всегда старается встретить меня, а если я вдруг пророню в десять часов вечера, что хочу мороженое, он оденется и пойдёт его покупать. Мне даже просить его не придётся.

Но сейчас совершенно не та погода, чтобы гонять его по городу.

«Не надо, я такси вызову» - печатаю ему, делая ещё одну затяжку.

«Я заберу, Оль»

Вот упрямый.

“Локацию пришли” приходит следом.

«Хорошо. Спасибо»

«Спасибом не отделаешься». И смайлик с рожками.

Обычно я улыбаюсь его смайликам, но сейчас не получается.

Закрыв чат, нахожу номер крестного и набираю его. Дядя Костя, после десяти лет жизни заграницей, вернулся на родину и теперь работает в театре. Болтаю с ним недолго и получаю безоговорочное добро на билеты.

Закончив разговор, поворачиваюсь лицом к окну. По стеклу бегут мокрые дорожки, а на небе сверкает молния. Жуть, а не погода. Уже не помню, когда такая была в последний раз. На моей душе кажется, сейчас происходит тоже самое. Дрожащими губами втягиваю в себя никотин, когда совсем рядом с моим ухом раздаётся бойкое:

– Опа, Олька, с каких пор ты куришь?

Оборачиваюсь, и в этот момент мне на плечи опускается тяжёлая рука.

Сашка широко улыбается, а следом за ним подходят и Демьян с Давидом. Последний останавливает взгляд на моей сигарете, а потом поднимает его к моему лицу.

К лицу устремляется краска, а в ногах слабость появляется.

– Года три уже как, - вкладываю в голос всю легкомысленность, на которую сейчас способна.

Парни все втроем тоже прикуривают.

– А я бросить уже год пытаюсь и никак, - смеётся Саша. – Нервы ни к чёрту.

– У тебя-то?

– Ну. То работа их треплет, то бабы.

– Ай, бедняжка.

С фальшивым смехом качаю головой. Сколько его помню, у Битеева всегда было две проблемы – много женщин и как им всем уделить достаточно внимания.