Болезнь Ивана не лечилась, но облегчить жизнь с помощью тёмной магии вполне реально.

Мы приступили к сеансу раскола. Сегодня был важный день — я закончил обработку всей мелочёвки вокруг сгустка, и мы приступили к бомбардировке гигантского скола. Холод привычно пробежался по голове, а я нырнул на второй уровень бытия.

Время вокруг замедлилось в два раза. Ментальные удары один за другим методично долбили манакамень. Силы воли у меня не занимать, так что я мог работать часами, но мы с Ломоносовым обсуждали вопрос истощения и потому делали перерывы каждые три часа. Служанка поднесла нам поднос с фруктами — тяжёлой еды я сейчас старался избегать.

Мы провозились почти сутки. Под конец Ивана вырубило, а я смог-таки сломать этот ненавистный кусок, но вместо притока энергии меня неожиданно вырвало.

«Её слишком много, чёрт!»

Да этот обломок был гораздо больше предыдущего, потому организм еле справлялся с адаптацией такого количества маны. У меня разболелась голова, и звенело в ушах, как от чрезмерного давления. Пошатываясь, я смог выбраться на улицу.

«Нужно опустошиться. Срочно. Иначе внутренности порвёт».

В животе творился какой-то хаос, будто кто-то посторонний перемешивал там всё хозяйской рукой. Я упал на колени потом, перекатился на спину и чуть не подавился сгустком крови, вырвавшимся из горла. Рука дотянулась до ножа на поясе.

«Больше всего у меня сейчас стихии огня. Но если его высвободить, то спалю постройки вокруг. Может кто-то погибнуть».

Потому я надрезал ладонь и лёжа поднял её в небо. Семь ветряных рунических кругов соединились в единую цепь, и поток воздуха взмыл вверх. Рядом истошно затрещали доски, а энергия из моей ладони всё лилась и лилась. Я покрывался испариной, но её тут же сдувало и высушивало.

И так пока поток резко не иссяк.

«Это что летающая корова?»

С неба падала бурёнка и прямо на меня.

«Му-у-у», — сказал я зачем-то сам себе, чуть ли не пуская слюни. Этот прорыв был чем-то схож с концовкой полового акта, потому я дурацки улыбался корове, что вот-вот расплющит меня.

В последний момент та замедлилась и мягко приземлилась справа от меня. Спотыкаясь, бурёнка побрела мимо упавших обломков досок и брёвен.

— Артём, ты в порядке? — послышался голос Ломоносова.

Кажется, тот только что использовал барьерную магию вокруг коровы. Интересно. А я уж бы хотел снести её в сторону.

— Артём, ты слышишь меня?

— Да слышу, слышу, не ори так.

Он помог мне подняться. Я осмотрелся по сторонам — дом моего спутника выдержал, но вот крышу потрепало. Также пострадал коровник, куда бурёнки со страху сбились, когда магический вихрь вырвался из-под контроля. Деревянные вёдра, опрокинутое корыто, вырванные с корнем яблони — всё это щедро валялось по округе, а с неба продолжал падать дождь из сена. Распушённый стог возвращался на землю.

Я отряхнулся от соломинок и увидел бегущего в нашу сторону Семёна и отряд из пяти бойцов-мужчин.

— Барин, пха, б-барин, — задыхаясь, тот взялся за бок. — С вами всё в порядке?

— Ага, — в голове поселилась невообразимая лёгкость, а по всему телу словно нежными щипками распространялась волна приятных ощущений. — Приберитесь тут, я пойду к себе.

Так я и получил очередной кусище маны, а также узнал — быстро всё растопить не получится. Всё-таки Артём был обычным человеком, а те, когда добывали новую порцию манны, приспосабливались к ней постепенно. Я же чуть не уничтожил подрастающий организм своей жадностью. Это как добавить в кровоток лишние пол-литра крови — да ты загнёшься тут же!

Следующую неделю я вообще не мог работать с дроблением сгустка — меня выбрасывало из состояния потока в реальность, а тело ненормально потело. Потому я занимался практикой в магии, а также помогал Елисею. Мы создали ещё двадцать дешёвых ножей, и Феликс умудрился все их продать. Итого у меня на руках уже было почти двадцать четыре тысячи рублей, но Егорка вчера принёс мне от него записку, где тот попросил зайти в мастерскую пораньше.

Там я застал следующую сцену: какое-то волосатое чудище орало на рыжего коммерсанта и трясло кулаком. Лохмы «захватили» всё: руки, ноги, голову. Казалось, это сбежавший из зоопарка орангутанг.

— Паскуда, тьфу, — сплёвывая волосы, продолжила поток брани обезьяна, но я тут же узнал её голос.

— Елисей, ты, что ли?

Комок шерсти повернулся ко мне, а руки раздвинули ниспадающие на лоб волосы.

— Артём Борисович, ну ты посмотри, что он со мной сделал, — чуть ли не плаксиво пожаловался мастер.

— Богом клянусь, я не виноват! — рыжий вместе с зачарователем пустился ко мне объясняться. — Он не рассчитал дозировку. Я же сказал пару капель на лысину, нет, как деревенщина обмазался весь перед сном.