— Хорошо, Андрей Константинович, погода славная.

Проигнорированный граф отступил. Похоже, Татьяна давно перестала его слушаться. А он не пожелал позориться передо мной, развивая скандал.

— Я тебе голову оторву, — раздалось от него вслед негромкое, явно адресованное мне.

Как только мы пошли вместе, что–то изменилось. Татьяна будто успокоилась, затаилась. И потянула меня с основной просёлочной дороги, ведущей в село, на тропку в рябиновую рощу с сосной. Где меж стволов виднеется синий просвет Амура дальнего более густого берега.

Немного помолчали. Напряжение между нами стало только нарастать.

— Зачем явились, скажите честно, — первое, что сказала Татьяна, оставшись со мной наедине.

— Я передал письмо вашему отцу от своего боевого товарища и друга, — ответил.

— Вот как? И что за друг?

— Сергей Илларионович вам расскажет, если посчитает нужным.

— А что не посыльным передали? Вы ж бежали с именья, как ошпаренный, — начала язвить, но не расцепилась.

— Последняя просьба погибшего в бою, — ответил жёстко.

Татьяна явно растерялась от такого ответа. И не сразу спросила.

— Неужели во Владивостоке вновь разбушевалась война?

— Нет, будьте спокойны, Татьяна Сергеевна. Война была далеко отсюда, но мы одержали окончательную победу.

— И вы теперь герой? — Спросила с нотками иронии.

Не хочу отвечать на это, поэтому молчу.

Чувствую, что пробует меня кусать по–всякому. Потому что искренне ненавидит.

Пауза затянулась, вскоре мы вышли к облагороженному берегу, где слева продолжали возиться крестьяне, расчищая пляж.

— Вы хотели поговорить, — прерываю затянувшуюся неловкую паузу. — Вероятно, что–то спросить.

— Я думала, что презираю вас, — заявляет. — Сколько раз жаждала вцепиться в ваше горло и расцарапать горделивое лицо в кровь. Я даже нашла револьвер, чтобы покончить с вами. Но его отобрал отец, опасаясь, что хочу покончить с собой.

Не очень хочется это слушать. Но я держусь и тактично молчу, сопровождая горем убитую девушку по высокому пляжу.

Спокойствие Татьяны при её словах поражает. И настораживает вдвойне.

— Скажите, сударь, почему вы подошли ко мне в тот роковой вечер в Доме офицеров?

Вопрос в лоб обескуражил. И мне вдруг стало её жаль. Потому что она живёт, похоже, только прошлым.

— Вы мне понравились, и я решил заговорить с вами, — ответил честно.

— А на танец позвали зачем? Я давала повод?

— Я подумал, что тоже нравлюсь вам.

— Я давала повод?? — Повторила вопрос.

— На присяге вы так смотрели на меня…

Усмехнулась вдруг резко, и я замолчал.

— Юнкер с необычным цветом волос и глаз, — начала с иронией. — Вы отличались от прочих и привлекали внимание. Но это не повод!

— Я виноват, что подошёл к вам. Что стал одной из сторон конфликта. Я защищался. И я жалею о том, что вам пришлось испытать, — проговорил быстро. — Вы хотели услышать мои извинения? Да, я раскаиваюсь, что Румянцевы потеряли достойного офицера. Но не жалею, что отстоял свою честь и не дал запятнать доброе имя отца. Мой отец был лучшим меха–гвардейцем Империи, и кому, как не Олегу было это знать. У меня не оставалось выбора, ваш брат не дал мне его.

Отцепилась с заметной нервозностью. И двинула вперёд. Несколько шагов и притормозила у крутого края.

А я дёрнулся вперёд, спохватившись. И ухватил его под локоть, предотвращая беду.

— Что вы сударь, здесь не высоко, — усмехнулась. И обернулась ко мне.

Это взгляд исподлобья завораживает и одновременно пугает. Её глаза блестят одержимостью. А скорее просто их жжёт от горя.

И я не смог удержаться. Подтянул на себя и обнял. Татьяна успела выставить руки, но прижалась без сопротивления к моей груди. Не знаю, что нашло на меня.

Олег Румянцев мой враг. Подлец, стрелявший в спину. В нём нет чести.

Но не могу позволить себе сказать им правду. Я восхваляю его перед отцом, я говорю, что мне жаль перед его сестрой.

Утешаю её, осознавая, что рад его смерти. Он её достоин. Но ведь Татьяна не заслужила таких потерь.

— Мне искренне жаль, что вы потеряли брата, — шепчу. — Но жизнь продолжается. Вы так молоды и красивы. Подумайте о себе и родителях, которые сильно переживают, глядя на ваше состояние. Подумайте о живых.