– А ты, значит, проблема несерьезная? – девушка нашла в себе силы, чтобы пошутить.

– Для тебя я вообще не проблема. Ты доставала меня три года и до сих пор жива. И здорова. Хотя давным-давно должна была отправиться на допрос в Тайную канцелярию. Я не желал тебе зла тогда и не желаю его сейчас. Давай, – я снова подал девушке руку, – нам пора выбираться отсюда.

– Но потом ты мне все расскажешь?

– Да.

– Слово жандарма?

– Слово дворянина, – пообещал я.

Руку мою Катя не взяла. Может, кстати, и правильно, демонесса могла подготовить какую-нибудь подлянку. Девушка шла за мной, стараясь держать дистанцию в два метра. Увидеть в человеке демона – то еще испытание для психики. Сам я Нилу Агни видел единожды, в момент ее вселения. Времени с того момента прошло немало, но ее образ врезался в мою память навсегда. Сложно себе представить существо столь прекрасное и то же время невероятно опасное.

Испытывать нервы девушки еще раз я не стал и вышиб следующую дверь без помощи демона. По старинке – плечом. Мы оказались на лестничном пролете, с покрытыми солевыми разводами и плесенью ступенями. Вверху маячил светлый прямоугольник выхода.

Я поднимался первым, вытянув руку вперед и держа силу демона наготове. Однако активировать ее не потребовалось – поднявшись, мы с Катей оказались в подъезде. В подъезде обычного жилого дома! Таинственные похитители использовали в качестве темницы бомбоубежище, которыми оснащались старые дома, построенные во время Великой Напряженности, когда тотальная война с Западным Блоком казалась неизбежностью.

Но расслабляться было рано: на выходе из подъезда нас поджидал бдительный страж.

– Доброго дня, – поздоровалась с нами сидевшая на лавочке старушка.

– Доброго, – ответила Катя. А я, осматриваясь, лишь кивнул. Мы оказались в обычном дворике, окруженном с четырех сторон коробками жилых зданий. Ничего особенного. Старушка вон на солнышке греется, дети на площадке резвятся. Но я бы на месте преступников обязательно оставил снайпера, держащего выход из подъезда под прицелом. Поэтому задерживаться для задушевной беседы с бабулькой не следовало.

– А вы из какой квартиры? – Но та нас отпускать была не намерена.

– Из семнадцатой, – доброжелательно улыбнувшись, ответила Катя.

– Из семнадцатой? – переспросила старушка, – точно из семнадцатой?

– Ну да, – ответила Екатерина.

– Вот ведь распутники, а! – Бабка была безмерно счастлива поймать нас на вранье, – не молодежь ведь зеленая, а все по подъездам тискаются! Средь бела дня! Ни стыда ни совести! Нет у нас в подъезде семнадцатой квартиры и никогда не было!

Глядя на растерянный вид девушки, я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Мол, получила за свои попытки быть воспитанной и благожелательной. Вид у нас с Катей и в самом деле был помятый, но не объяснять же встреченной старушке, что мы жертвы похищения. Я решил об этом происшествии вообще никого не ставить в известность. Даже родную контору. Как я объясню следователям разбитую стальную дверь? Или уничтоженный терминал? Легенда про замораживающие криокапсулы в моих ладонях с ними не пройдет.

– Хорошо, бабушка, – я обнял Катю за талию и потянул за собой, – мы больше не будем. Честное слово!

– Чего?! Ах вы, охальники! – неслось нам вслед.

– У тебя ком остался? – не обращая внимания на старушку, спросил я у Кати.

– Коммуникатор? В сумке был, а сумочка пропала, – ответила Катя.

Комы вживлялись в мочку уха только сотрудникам силовых структур, для остальных граждан империи импланты такого класса были недоступны. Но мир не без добрых людей, их концентрация в столице просто зашкаливала.

– Простите, – обратился я к пожилому мужчине в белой шляпе, как только мы с Катей вышли на улицу, – вы не могли бы нам помочь вызвать такси?

– Да-да, конечно, ответил тот, вытаскивая из кармана ком, – а-а-а, с вами что-то случилось?

Я, со ссадинами на лице, с изрезанным кителем под мышкой, и Катя в помятом и испачканном костюме однозначно производили впечатление людей, с которыми произошло нечто неприятное.

– Случилось. Упали, разбили комы…

– Так может, вызвать полицию? – мужчина покосился на мой китель.

– Спасибо, не надо, – вступила в разговор Катя, – это такая мелочь. Так глупо все вышло, и винить, кроме нас, в случившемся некого.

– А скорую? – мужчина заметил пятна крови на колене у Кати.

– Царапины, – отмахнулась та. Потом подула мне на ссадину на щеке, – тебе уже легче, родной?

– Определенно да.

– Видите, – сказала Екатерина мужчине, – вот и все лечение.

Все-таки в каждой красивой женщине живет свой демон. И дар у этого демона иногда посильнее того, которым могла похвастать Нила Агни. Глядя на милое воркование Кати, мужчина расслабился и перестал подозревать нас в ограблении банка или подготовке покушения на особу императорской крови.