Шрифт:
— Не, ну ты точно надо мной издеваешься, — покачал головой рыжий. — Говори нормальную цену или вали своей дорогой, и не занимай больше мое время.
— Ладно, черт с тобой, двадцать пять.
— Так и будешь по пятерке накидывать. Когда дойдешь до полтинника, стучи — за меньше не соглашусь, — выставил ультиматум таксист и шагнул обратно в полумрак салона. Через мгновенье дверь бесшумно встала на место.
— Вот гадство! — простонал я, слизывая пересохшим языком стекающие по лицу капли пота.
— Спокойствие, — обернувшись, обнадежила секретарша и, вернувшись в исходное положение, как ни в чем не бывало, продолжила торг, обращаясь к закрытой двери антиграва: — Даю тридцать восемь литариев — это все, что у меня есть.
Ответа не последовало — пилот держал данное обещание.
Зло стеганув хвостом по стеклу оранжевого шара, Слофи повернулась обратно ко мне и, заговорщицки подмигнув, объявила:
— Похоже, с этим упрямцем договориться не получится. Пошли, поищем кого-нибудь менее захапистого.
Я тяжко вздохнул и, изображая покорность судьбе, безропотно развернулся следом за зашагавшей прочь трунгой.
Но стоило отойти на десяток метров, как дверь оранжевого «апельсина» снова беззвучно отъехала в сторону, и появившийся на пороге рыжий парень крикнул вдогонку:
— Уговорила. Гони тридцать восемь, я согласен.
Трунга тут же вернулась, извлекла из кармана юбки пачку свернутых пополам купюр и отсчитала таксисту оговоренные тридцать восемь литариев.
— А говорила — последние, — проворчал рыжий парень, с сожалением глядя на даже не уполовинившуюся после расчета денежную пачку.
— Признаю, соврала. Мне очень стыдно, — рассмеялась Слофи, убирая обратно в карман оставшиеся купюры. — Но тебя никто не принуждал соглашаться. А теперь сделка заключена, и условия оплаты менять поздно. Нравится или нет, но от пассажира уже не отвертишься. Трап опускай… Эй, чего там мнешься, живо в антиграв, — обернулась деловая секретарша ко мне и, подхватив под руку, потащила к беззвучно опустившейся на крышу оранжевой лесенке.
— Ну все, рекрут Олег, мне пора, — заведя меня на первую ступень, объявила трунга. — Призывная контора города Груда, в моем лице, желает тебе приятного полета.
Довольная собой, она развернулась и быстро зацокала каблучками в направлении лифта.
Глава 22
Курт
Прошмыгнув мимо посторонившегося пилота, я оказался в тесном салоне антиграва и сразу был вынужден сесть. Здесь так же, как в земной легковушке, все внутреннее пространство было занято двумя рядами сидений. Спереди имелась пара темно-серых потертых пластиковых кресел, сзади закругленный диванчик из такого же немаркого материала. Перед левым передним сиденьем пилота из пола торчал массивный двуручный рычаг управления, как в земном самолете. Оранжевый стеклопластик антиграва совершенно непроницаемый снаружи, изнутри оказался прозрачным, как обычное оконное стекло. К счастью у меня уже имелся опыт полета на антиграве, и с прозрачными полом, стенами и потолком я свыкся достаточно быстро.
Солнечный свет беспрепятственно проникал в салон, но невыносимого уличного жара, при этом, в антиграве не ощущалось, и глаза не слепило, словно они здесь были постоянно укрыты невидимыми солнцезащитными очками. Еще прозрачный купол антиграва нейтрализовал вредный для кожи ультрафиолет — отсутствие у пилота загара служило тому красноречивым доказательством.
— Чего развалился, ну-ка подвинься, — шугнул меня раздосадованный неудачной сделкой рыжий парень и, ловко протиснувшись мимо, занял переднее место пилота.
— Готовность номер ноль, через пять секунд взлетаем, — добавил он, не оборачиваясь, и защелкал тумблерами в центральной части рулевого рычага.
Внутрь салона беззвучно втянулся ступенчатый трап, следом бесшумно встала на место дверь атиграва и тут же слилась с прозрачным куполом. Истомившееся на жаре тело обдало приятной прохладой заработавшего кондиционера.
Подавшись вперед, я пересел с заднего дивана в соседнее с пилотом кресло и, покосившись на хмурого таксиста, на всякий случай, спросил:
— Сюда можно?
— Ты деньги за перелет заплатил, значит можешь сидеть, где пожелаешь! — раздраженно пробурчал в ответ сосед и дернул рычаг вверх, отчего антиграв свечой взмыл на десять метров над крышей небоскреба, и обоих людей чувствительно вдавило в кресла.
Привычный к перегрузкам пилот лишь презрительно скривился, наблюдая, как отдуваюсь я на соседнем сиденье, беззвучно матерясь сквозь зубы. Манипулируя рычагом, он на месте лихо развернул антиграв в нужном направлении, потом неспешно протащил над красной крышей «башни крови» и, добравшись до края, тут же бросил летательный аппарат камнем вниз.