Голос был с явным английским акцентом, и Ленская в первую очередь подумала, что Голдберг пошел на хитрость: решил подослать кого-то, чтобы выманить актрису из ненадежного убежища.

– Я не знаю никакую Элизабет Милтон. Пожалуйста, уходите! – отозвалась Ленская.

– Чертова дура! – Элизабет сердито стукнула кулаком в дверь. – Быстро открывай! Меня прислал граф Елецкий, вытащить тебя из этого дерьма!

– Саша?! – переспросила Светлана, от неожиданности даже не сразу поняв глупость своего вопроса: разве мог проявить заботу о ней какой-то иной Елецкий! Она тут же вспомнила, что у Саши была в очень близких знакомых англичанка. Ее точно звали Элизабет, но Елецкий говорил о ней как о миссис Барнс, а эта…

– Госпожа, вы – миссис Барнс? – переспросила Светлана. – Фамилия Милтон мне ни о чем не говорит.

– Я – мисс Милтон! Открывай дверь! – поторопила ее Элизабет. – Я не люблю глупых и испуганных девочек, даже если они виконтессы!

– Я не глупая девочка! – Ленская рассердилась и дернула задвижку.

Дверь распахнулась. На пороге в чердачном полумраке, едва разбавленном светом старой лампы, Светлана увидела молодую женщину с пепельно-серыми волосами. На вид ей было лет 26-28. Крупная дамская сумка явно с чем-то тяжелым свисала с ее плеча. Серая куртка была расстегнута наполовину, несмотря на то что июньские вечера редко случались холодными.

– Собирайся, поедем отсюда, чтобы тебя не достал твой недруг. Кстати, кто он вообще такой? – полюбопытствовала Элизабет, входя в большую комнату, хаотично заставленную мебелью.

– Сначала докажите, что вы от Саши, – проигнорировав ее вопрос, Ленская снова насторожилась. У нее снова возникло подозрение, что эту англичанку мог подослать Артур, прознав о связях Елецкого. Такое было маловероятно, но не стоило исключать.

– Чем докажу? – опустившись на потертый бордовый диван, баронесса открыла сумочку.

Первое, что бросилось в глаза актрисе, это черная, массивная рукоять пистолета или остробоя. Светлана замерла, подумав, как глупо было с ее стороны, пускать совсем незнакомую женщину, едва услышав, что она от графа Елецкого.

– Вот чем, – мисс Милтон извлекла эйхос, мигом нашла последнее сообщение от Алекса и включила его погромче:

«Элиз, здравствуй, дорогая! Я очень спешу. Мы с Ольгой попали в серьезные неприятности, лишились своих эйхосов. Будем временно без связи. Прошу тебя об очень важном: в театре Эрриди выступает и там же проживает, моя девушка, ну ты знаешь ее с моих слов – Светлана Ленская. Ей угрожает большая опасность. Некий Артур Голдберг избил ее и собирается насильно забрать ее из театра» – потом после паузы и какого-то шума, голос Елецкого продолжил:

«Элиз, Светлану нужно обязательно защитить, а мерзавца Голдберга наказать! И это требуется сделать как можно скорее. Все это сразу же передай Торопову – пусть он немедленно займется этим вопросом! Дай ему на всякий случай номер ее эйхоса. Скажи…».

– Вот так. Это поручение мне от Алекса, как ты догадалась. А то, что мне не поверила – это очень правильно. Только двери не стоило открывать так быстро, – добавила Элизабет. – Тебя пугает это? – по взгляду актрисы баронесса поняла, что ее глаза прикованы к рукояти «Cobra Willie-VV». – Это наша с тобой защита от плохих людей.

– Саша сказал, что вы должны были поручить это Торопову, – Ленская отвела взгляд и подумала, что не в нее положении сейчас капризничать. Она должна быть благодарна этой женщине и десять раз благодарна Елецкому, что он сразу так озаботился произошедшим с ней. – И что с самим Сашей? У него какие-то неприятности?

– С Тороповым не получилось – он ранен, находится у целителей. У Алекса какие-то серьезные проблемы, пока не знаю какие, но точно знаю, они не могут быть простыми, и он до сих пор без связи, – убирая эйхос, пояснила мисс Милтон. – Все, меньше слов! Собирайся, поедем куда-нибудь отсюда!

– Сколько у меня времени на сборы? – Светлана было направилась к шифоньеру и тут же остановилась: – Элиз… Можно я буду называть вас так?

– Можно. Только лучше не на «вы». Все-таки я – не какая-то старая швабра и у нас есть одно, но очень важное общее, – видя замешательство на миленьком лице актрисы, баронесса рассмеялась и пояснила: – Очень важное общее – это Алекс. Мы вдвоем – его любовницы. При другом случае могли бы выцарапать глаза друг другу, но все повернулось так, что нам полезнее принять наше взаимное положение и даже дружить.

– Да, я согласна, – Ленская кивнула, открыв створку шифоньера. – Вот что хотела сказать: у меня завтра после обеда репетиция здесь, а потом спектакль. Как мне быть?

– Очень просто, – отозвалась Элизабет. – Наплевать на это. Забыть. И не появляться здесь до возвращения Алекса. Это самое лучшее, что я могу предложить. Но если тебе дела театральные так важны, то я могу сопроводить тебя, подстраховать на случай появления твоего Голдберга. Только предупреждаю, возвращаться сюда крайне нежелательно. Кстати, расскажи мне о твоем недруге и всем, что между вами случилось. Как вообще такое могло выйти, что к тебе – женщине самого графа Елецкого – посмел пристать какой-то ублюдок? Он что настолько смелый или настолько идиот?!