— Миша, сядь, — приказала черноволосая девушка, которая даже не шелохнулась в тот момент, когда я сломал нос ублюдку.

— Но, Оль, он же…

— В своём праве. Не знаю, почему помолвку ещё не объявили, но надо быть слепым, чтобы не заметить этого. Ирисов и Светлова — бывшие. Это их личные разборки. Пусть на арене их и решают… Хотя, барон, дуэль с Демидовым уже прошла… Вы всё ещё неудовлетворены результатом?

Ох, а она хороша! Многое знает и понимает.

— На той дуэли я был как представитель другого рода. Вопрос же между мной и Ирисовыми ещё не закрыт.

— Хорошо. Делайте, как считаете нужным. Только не заливайте пол аудитории кровью и не ломайте мебель. Не доставляйте неудобства другим, кто никак не связан с вашей ситуацией. Вам это ясно?

В ответ я лишь улыбнулся, замечая как расступаются здоровяки и нехотя идёт садиться на своё место «правильный» парень.

— Ольга Святославовна… Мы же с вами одногруппники… — взмолился Ирисов.

— И тем не менее ты мне противен. Когда молчишь — ещё куда ни шло. Но как только проявляешь активность — раскрывается твоя гнилая суть.

— Так, в пятнадцать ноль-ноль у меня первая дуэль. Ты второй в очереди. В пятнадцать тридцать чтоб на арене был, урод. Антоша, ты, как представитель власти в академии, зафиксируй, чтобы это чучело, если испугается и нагадит в штанишки, получило свои минусовые баллы. А вам, Ольга Святославовна, большое спасибо за содействие. Скоро этот мусор перестанет вонять рядом с вами.

— А кто на первую дуэль вызван? — слегка удивилась она.

— Не помню… То ли какой-то граф, то ли сын графа из первокурсников с Боевой магии.

— У вас с ним тоже конфликт из-за Светловой Елены?

— А? Нет. Он просто выбесил меня.

От моих слов она лишь закатила глаза.

— Антоша, идём. Где следующего Ирисова искать?

— Зачем? — удивился он, всё ещё мёртвой хваткой держась за мою руку.

— Как зачем? Ты же сказал, их пять. Всех на дуэльную арену! Мусор должен знать своё место.

Я направился к выходу, ощущая прожигающие спину взгляды третьекурсников с факультета артефакторики. Надеюсь, сегодняшнего шума хватит, чтобы к концу недели все студенты и преподаватели знали меня в лицо.

— Фух, успели… — облегчённо выдохнул Антоша, наведя идеальный порядок за пару минут до конца своей смены и сдачи кабинета дружинников.

Я сидел в удобном кресле, думая, закидывать мне ноги на убранный им стол или не стоит? Такой порядок… Ладно, не буду портить. Ещё песок на стол попадёт… Меру надо знать, даже когда шалишь и отыгрываешь роль плохого парня. Чтобы не скатиться в глазах окружающих до мудака.

— Ну что, ты закончил? — посмотрел я на него, со шваброй, с веником и ведром в руках.

— Почти… Как назло все мои младшие на занятиях, не припашешь их… Да и тебя тоже… Но хоть спасибо, что помог с тем ужасом, что сюда натаскал твой хом…

Он открыл подсобку для инвентаря и едва не схлопотал инфаркт, когда на него с верхней полки начали сыпаться лифчики.

— Фома, ну мы ж договорились! — Посмотрел я на жующего шоколадную печеньку бандита.

— Пи! Пи-пи?

— Да! Всё убрать. И вернуть на свои места! В чём смысл стырить кучу женского белья, а потом подкинуть Антоше? И вообще я только шишки имел в виду, а ты совсем уж разошёлся… И прекращай обесценивать свои трофеи массовостью. Вот увидишь безумно красивую студентку — тогда пожалуйста, действуй на своё усмотрение. Но и то, знай, что я против! В общем, будь умереннее, а то у тебя гнёзд по всей Москве уже раскидано… Скоро о сексуальном маньяке слухи поползут! И попробуй кому объясни, что ты эстет пушистый и тебе это надо для спокойного сна и медитативного отдыха.

— Пи-пи… — задумчиво почесал голову хомяк и потопал к подсобке, чтобы скрыть следы преступления.

— Думай, головой соображай, что делаешь. Ты их столько набрал, что смысла от них нет никакого…

— Пи…

Остановился и почесал жопку этот пушистый маньяк, раздумывая над моими словами. Понимаю, тяжело тебе в твоей хомячьей душе признать тот факт, что больше — не всегда лучше.

Фома у нас идеалист и максималист с чувством прекрасного. О, кстати, ещё один контраргумент придумал, который может заставить его остепениться.

— Фома… А представь, что некоторая часть белья… Что её носят некрасивые девушки…

— ПИ? — в ужасе посмотрел на меня Фома.

— Или парни-извращенцы…

— ПИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И?! ПИ-ПИ-ПИ-ПИ-ПИ! ПИ! — тут же зашёлся в истерике Фома, брезгливо поднимая бельё, лежащее на полу. — ПИ!

С последним возгласом всё бельё у ног Антоши исчезло, как и сам хомяк, отправившийся разносить свои трофеи обратно.

— Антоша… Ты давай забывай, что тут видел и слышал. Со мной лучше дружить. У тебя такая возможность уже появилась. А будешь врагом…