– Так, у нас осталось меньше двадцати минут, быстро переодеваемся и готовимся к включению, – командным голосом произнёс Илья, проходя по салону автомобиля и открывая по очереди двери в боксы жены и детей.

Фоська одобрительно загавкал и побежал за ним.

Лиза, скривив лицо бросила планшет рядом с собой и села заложив руку за руку.

– Доченька, одевайся пожалуйста у нас мало времени, – сказала мама, вбегая к ней в бокс и доставая из шкафа спортивную одежду для съёмок.

– Я, сама, закрой пожалуйста дверь, – скрипя зубами произнесла девочка, смотря пристальным взглядом на маму.

– Хорошо, хорошо, я ухожу, Женя одевайся мой золотой, – прокричала Алла, выбегая в коридор.

– Как мне надоели эти идиотские съёмки, затащил нас неизвестно куда, да ещё мы должны встречать здесь Новый год, – недовольным голосом пробурчала Лиза, одевая одежду.

Илья тем временем расставлял вокруг осветительные приборы, после чего подключил их к сети машины. В мгновение всё плато осветил яркий свет, помимо этого освещения на самом вверху машины стояли три мощных прожектора, один из них светил далеко в глубь леса.

В избе при свете нескольких лучин, сидели двое стариков за новогодним столом, один из них Егор Тимофеевич, тот самый пожилой мужчина с дороги и его супруга, женщина лет семидесяти восьми Прасковья Авдотьевна, улыбчивая, седовласая женщина с широким добрым лицом.

Внутри избы было чрезвычайно уютно, на полах расстелены цветные дерюжки, сшитые Прасковьей Авдотьевной, а на стенах висели её красивые картины, с изображением осенней долины с озером, моря на фоне обрыва, зимнего леса на плато и деревни, какой она была раньше, с множеством домов и играющими перед ними на весенней траве ребятишками. На окнах висели белые кружевные занавески, а за ними в глиняных горшочках росли различные сорта фиалок и гераней. В левом, дальнем углу от двери стояла большая русская печь, расписанная синими гжельскими узорами. Напротив печки стояла большая двуспальная деревянная кровать с узорчатым изголовьем, застеленная красным покрывалом и пышными, пуховыми подушками лежащим сверху. Над ней у самого потолка на стене находились три иконы, обёрнутые в белые кружева, Спасителя, Богородицы и Николая Чудотворца, а перед ними оранжевой точкой горела маленькая лампадка.

Вся мебель, включая круглый резной стол, за которым они сидели, стулья, комод и пара шкафов были сделаны руками Егора Тимофеевича. В центре их стола стоял большой, начищенный до блеска самовар, вокруг которого лежал круглый брусничный пирог, крынка сметаны, блюда с рыбными пельменями, варениками, а также малосольная сёмга, чугунок с картошкой, свежеиспечённый каравай хлеба и бутылка с настойкой из морошки.

Старики подняли вверх рюмочки: – Ну Егорушка с праздником тебя! – улыбаясь сказала женщина, пригубив немного.

– За твоё здоровье Прасковья! – ответил дед, выпивая рюмку одним залпом.

В этот момент в их окнах блеснул яркий свет: – Егор, что это? – испуганным голосом вскрикнула женщина, чуть было не уронив рюмку на пол.

– Ох, окаянные, что делают, беда, беда будет, – мотая головой и хлопая себя по ногам в сердцах произнёс Егор Тимофеевич, подбегая к окну.

– Это они чудят-то, приезжие эти, о которых давеча ты сказывал?

– Они, окаянные, они, – ответил он, одевая на ходу тулуп и выскакивая за дверь.

Вся семья Сорокиных стояла на улице, папа заканчивал настройку камеры, до Нового года оставалось восемь минут: – Включение через две минуты, все готовы? – возбуждённым голосом произнёс он, включая камеру.

В этот момент раздался оглушительный звериный рёв из леса, Илья вздрогнул и резко повернулся в сторону заснеженных елей. Рёв был настолько пронзительный, что Женя закрыл уши руками: – Что это?! – вскрикнула Лиза, испуганно осматриваясь по сторонам.

– Не знаю, Илья может нам уйти в машину? – взбудораженным голосом произнесла Алла, прижимая детей к себе.

Фоська бегал вокруг них, что есть мочи громко гавкая, но вдруг встал как вкопанный и принялся нюхать воздух.

Через секунду рёв прекратился, Илья нервно засмеялся и махнул рукой: – Это лёд, когда он заходить друг на друга слышится похожий звук, – деловым голосом произнёс он, подходя к камере.

«Камера включена, у нас тридцать сек..», – он не успел договорить как из леса выскочил огромный бурый медведь, на его пути стоял Женя, мальчик в страхе закричал и прыгнул вперёд, покатившись по снегу.

Медведь, не обращая внимания на мальчика со всей скорости врезался боком в машину, она подлетела в воздух и кубарем покатилась с обрыва вниз, послышался громкий треск, а затем сильный удар и звуки смолкли.

Провод одного из приборов задел ногу Ильи, его протащило по снегу несколько метров до обрыва и он чуть было не полетел вниз вместе с машиной, но в самый последний момент с ноги сорвало ботинок и это спасло ему жизнь.

Медведь снова издал пронзительный рёв, а затем в темноте послышалось как он тяжёлой поступью убежал в лес. Мама с Лизой лежали в снегу спрятавшись за сугробом, стараясь не издавать никаких звуков, молчал даже Фоська, испуганный присутствием медведя.