— Гля, мужики. Кот пьяный идет. Иди к нам, кошарка. Пивка нальем! — радостно завопил полупьяный парень.

Почему-то меня это сильно разозлило, и я заставил своего кошака сделать кое-что. Тот сел и соорудил из своих лап элемент, который во всем мире обозначает намерение грубо поиметь собеседника. Парни застыли в глубоком трансе. Немного придя в себя, один из них произнес:

— Мне одному это показалось, или кот на самом деле нас всех послал? Пора завязывать бухать, мужики.

Довыёживался. Налетела свора собак, а я не вовремя сбросил управление. Порвали меня, как английский флаг.

Как-то устоялась форма моего обитания в треугольнике: кошка (или собака) — больница — прогулка в свободном режиме. Население Родных Простор жило своими повседневными заботами, не сильно взволновавшись тем, что где-то здесь незаметно закончили свой земной путь шебутной пацан Чика и его вечно бухая мамашка. Трупак Марьи Михайловны был оперативно доставлен в морг, местные власти извещены, квартира опечатана. Дочери в Новосибирск мамины бывшие коллеги отбили телеграмму. Она успела прилететь на похороны и каким-то чудом сумела прописаться в выморочной квартире.

Моей же тушкой мильцанеры распорядились по-свински. Я был добавлен в список пропавших без вести. И то только после того, как забила тревогу соседка Таисия Степановна. Жабуняка исполнил свои угрозы вывести меня и закопать в лесу. Его орёлики-подчинённые усилили гнусность момента, просто выбросив мои обгоревшие останки в мешке из-под картофеля на мусорном полигоне, расположенном на территории, подведомственной другому отделению милиции.

Мой дядя Николай Михайлович на похороны чикомамы не приезжал. Загрузился своими хозяйственными заботами и про племяша предпочёл забыть, сильно разозлившись на его возобновившиеся антиобщественные рецидивы. Кое-кто из моих личных врагов торжествовал: — «Допрыгался, паразит». Молодняцкая общественность не особо переживала по моему поводу. Ну, пропал. И что? Не умер ведь! Появится рано, или поздно. В молодости всегда хочется верить в лучший исход. Даже мой перший кореш Вован недолго огорчался моим отсутствием. Новые друзья в школе и хоккейные хлопоты в команде «Берёзовых» отвлекли его от печальных мыслей.

Мой кошачий цирк прекратил внезапно возникший Лёха с невинным видом.

— Что, приперся снова воровать мою энергию? — злобно разорался я.

— Не злись, приятель! Я добро не забываю! — миролюбиво ответил призрак, — Пошли, я покажу тебе место, где можно спокойно отдохнуть от лиха и, может быть, найти себе нового хранителя.

— Не, я лучше здесь буду. Там неизвестно что меня ожидает, — заявил ему, не доверяя прохвосту.

— Пошли. Не обману. Не понравится, вернешься обратно, — продолжал уговаривать Лёха.

На кладбище обнаружился светящийся портал, напоминающий чем-то колодец. Компаньон уже успел ухнуться туда всей своей эктоплазмой, а я засомневался. Очень уж похоже было на очередную разводку, а тёмно-малиновое свечение из идущего вниз тоннеля напоминало мерцание адского пламени. Короче, в гости к чертям я ещё успею попасть.

В итоге, Мустанг вернулся к своим прериям не в очень возвышенных чувствах. Когда ловлю огорчения, то по обычной человеческой традиции заедаю его всякими калориями. Забрёл в больницу подкормиться. Пошатался по этажам, послушал весёлый трёп медсестричек, посидел возле Инны. Её всё-таки собирались перевезти куда-то в Москву. Принято решение.

Зачем-то забрался в морг и случайно там столкнулся с жутко пьющим патологоанатомом Гришей — Григорием Витальичем. Все настолько привыкли к никогда не просыхающему, но при этом отлично выполняющему свои обязанности специалисту, что не обращали уже никакого внимания на отдельные недостатки. По-моему, его и трезвым никто не помнил. Так вот, Гриша как обычно подготавливал одного усопшего старичка к похоронам. И как обычно был малость поддатым. Я без всякой задней мысли влез в него и… лепота. «…Был готов и стол и дом». Только спиртные пары пьянили и не давали сосредоточиться. В качестве трамплина наверх это тело также не подходило. Эмоции здесь тоже получались неважнецкими. Но, для некоторого отдыха вполне.

Я понаблюдал за жуткой работой своего нового хозяина сначала с интересом, потом с некоторым раздражением. Приедается знаете ли смотреть на голые трупы. Попробовал перехватить управление. Не получалось, но я упорный. С какого-то цать девятого раза получилось немного подвигать рукой и подрыгать ногой. Вопрос бы мне кто-нибудь задал: — «Чего я корячусь»? В любой момент его хранитель может спохватиться и выкинуть меня пинками из бренного тела. Так и произошло. Даже сам не успел заметить как. Хорошо, что без последствий.

Хотелось бы некоторых, сблизившихся со мной людей, как-то утешить, какую-нибудь весточку о себе передать. Решил какой-нибудь кошкой посимпатичней подкатиться к Юле, помурчать-поласкаться, а заодно попытаться какое-нибудь объяснительное послание ей соорудить. Прибежал в стройцех, бумагу украл, лужицу с краской нашёл, но тормознутый кошачий винчестер плохо загружался и сбоил. Ничего не получилось, только лапы измазал.

Мой толстожопый приятель Селезнёв пребывал в подавленном состоянии. Не совесть его мучила, а страх за возможную огласку жуткой смерти подростка в отделении милиции. Чего бы такого с ним содеять? Жаль, у меня нет возможностей Маргариты из знаменитой булгаковской повести, которые она проявила, когда наносила визит критику Латунскому. Хотя, почему нет? Ещё как есть!