С крыльца спустился, проходя мимо лавочки, слегка поклонился.

– Как ваше здоровье, Валентина Сергеевна?

– Ой, Димочка, да молитвами вашими. Ты это… – она поманила соседа пальцем. – Знай… Не отпустит нас дом…

– Валентина Сергеевна, хотите, я вечерком витаминчиков вам занесу?

– Ой, Димочка, ну зачем же. Ты ж после работы, уставший будешь. И так балуешь нас и дом радуешь. За клумбочку вон спасибо, – махнула она на шину в палисаднике. – Только полить бы цветочки, поникли они чего-то. Грустят, видимо, как и дом.

Дима посмотрел на свое творение. Ну как творение… На слабо его друзья взяли. Мол, никакой живности в доме, даже цветы сдохнут и ради шутки горшочки – не пустые – подарили. Еще и ставки сделали, как быстро растения окочурятся. А Дима взял и на улице их высадил, тут цветы и соседей радуют, и шансов на выживание у них больше. Но, видимо, даже здесь ухаживать за растениями нужно, поникли лютики, носы свои цветочные повесили.

– Может, от жары? – предположил Дима.

– Да, да, иль от бурь каких магнитных, – вздохнула старушка.

Дима посмотрел на баб Валю, вид какой-то у нее бледный. Слишком бледный. Или показалось? Может, пульс пощупать, скорую вызвать? Ну так, для профилактики. Сам-то Дима не по живым – патологоанатом он. Бледности такой, как у баб Вали, насмотрелся за годы практики, только на работе у него тихо, никто не разговаривает хрипловатым голосом, от которого у Димы мурашки побежали…

– Полить цветочки все же надо, вода она лишней не будет. Дом, как умеет, нам намекает – плохо ему. Грустно. Не хочет он нас отпускать.

– Обязательно, баб Валь. Только завтра. Перед сменой. Сейчас уже спешу.

– Конечно, касатик, беги. Твои там уже заждались на работе.

Это так баб Валя шутит? Неудачно…

Дима повернулся к старушке спиной, а она пробормотала все так же хрипло, будто чужим голосом:

– Я-то дому замолвлю за тебя словечко. Ты ж хороший. Плохих он давно выжил. Это о нас все заботится. Ты иди, иди, и о цветочках не забывай.

Теперь понятно, откуда волнение за подругу у баб Сони возникло. Хорошо бы, если это были проблемы медицинского характера и их можно было бы решить таблеточками. Но если… От этого «если» Дима отмахнулся, давно отмахнулся и возвращаться к этой теме не собирался. Не зря же переехал в этот тихий район…

Вечером после работы, Дима забежал в магазин, забрал особый заказ, бросил в пакет поверх контейнера, заглянул и в аптеку – купил баб Вале мандаринов и шипучих витаминов – для головы, коллеги порекомендовали. Только старушка дверь не открыла. Спала уже, видимо. Дима повесил пакет на дверную ручку и к себе пошел, набрал воды в чайник, чтобы цветы полить, только не те, что у подъезда поникли, а те, что росли у него на балконе.

– Ну как вы тут? – да, Дима разговаривал с цветами, ну так они и вели себя, как питомцы, пасти голодные разевали. Мух ждали? Ненасытные. А от воды отказались, листочки поджали. – Ладно, ладно, подождите немного, будет вам лакомство.

***

В среду утром Ира привычно доплелась до душа, с тюрбаном на голове выпила кофе, потянулась убрать кружку в посудомойку и… включила в раковине воду. Она ж обещала себе уже какой день, что начнет хоть немного внимания уделять дому. А то все на бегу да на бегу. В квартире убирается тетушка из клининга, посуду моет посудомойка, вещи стираются в прачечной. Удобно.

Вот только в последнее время Ира стала чувствовать себя дома гостем. Да живет она в этой квартире недолго, наверное, еще полноценного привыкания не случилось. Ни у квартиры к хозяйке, ни наоборот. Но все же…

Если в офис ты заходишь и знаешь, что где лежит, кто где сидит, то здесь будто в гостинице – все чужое. Вечером «заселился», поспал, утром ключи горничной отдал, она марафет внутри навела и… так каждый день.

Иру-то в целом это устраивало, не напрягало, пока не начали происходить странности, то тарелка ни с того ни с сего разобьется, то форточка на проветривание не откроется, то ключ в замочной скважине с первого раза не провернется. Дом будто хотел чего-то от Иры. Или не дом…

Неделю назад выскочила она из квартиры опаздывая – часы подвели. Или дом? Будильник не прозвенел, чайник не закипел. Смурная и ненакофеиненная телефон к уху приложила, надиктовывая коллеге, что нужно распечатать к планерке. Бежала с третьего этажа и на лестничной площадке с соседом пересеклась. Он улыбнулся, что-то там пробуробил про красоту ее глаз.

Ага, неудачник, не твоего поля ягода я…

Он весь насупился, невысказанный посыл понял. А на лавочке у подъезда старушка еще осуждающе зыркнула. Ира только отметила, что старушка одна, хотя обычно две там сидели и сканировали своими мутными глазенками с катарактами всех проходящих.

– Здрасьте!

Имя Ира добавлять не стала, вдруг не угадает, для нее эти две старушки были на одно лицо: обе сморщенные, как кожа после долгого нахождения в ванной, обе седые и с финтифлюшками на голове, обе в халатах, с клюками, в очках.