Он расправил плечи и бросил на нее выразительный взгляд.

– Каролина, уж кому-кому, а не тебе мне угрожать.

Андреас поднял голову, чтобы взглянуть, что привлекло мое внимание. У него вырвался тихий смешок.

– Это же та безумная мыльная опера, которую постоянно смотрел Гриффин.

Джейкоб тоже поднял взгляд. Заметив, как он поджал губы, я почувствовала, что должна объясниться, – чтобы он не подумал, что я специально сыпала соль на рану.

Хотя у меня самой щемило сердце при воспоминании о том, как я, сидя на диване плечом к плечу с близнецом, наблюдала за безумными поворотами сюжета.

К лицу прилила кровь, но я заставила себя заговорить:

– На самом деле она нравилась мне. Гриффин это знал и понимал, что вы, ребята, будете меня дразнить, если я скажу, что хочу смотреть этот сериал.

У Джейкоба так дернулся глаз, что я начала сомневаться, улучшило ли мое признание ситуацию или наоборот.

Андреас приподнял брови, но его тон остался мягок. Он осторожно подбирал слова – так же, как в тот раз, когда извинялся передо мной.

– Полагаю, Динь, что ты можешь позволить себе иметь парочку девчачьих интересов. Мы из-за этого не забудем, что в спарринге ты одолеешь нас в два счета.

Зиан фыркнул:

– Говори за себя.

Все еще смущаясь, я немного поежилась.

– В этом сериале все так сильно отличалось от нашей жизни на объекте. Они постоянно ходили в классные места и встречались с классными людьми. А когда они злились, то не резали друг друга и не стреляли, а только буравили взглядом и огрызались.

Не говоря уже о том, что, наблюдая за мелодраматическими поворотами в отношениях персонажей, я ощущала себя чуть менее нелепо, ведь была влюблена во всех пятерых своих лучших друзей.

Прежде чем кто-нибудь успел заговорить о втайне обожаемом мною сериале – прежде чем он мог снова вызвать болезненные воспоминания, – я выключила телевизор и повернулась к Доминику:

– В ноутбуке есть еще что-нибудь интересное?

Он поднес одну руку ко рту и, прижав костяшки пальцев к губам, пробежался глазами по списку файлов.

– Здесь много всякого. Кое-что можно назвать интересным… у нее есть заметки о разных типах «монстров».

Мы все оживились.

– Например, про тех, от которых появились мы? – уточнил Зиан.

Доминик покачал головой:

– Ничего, что было бы связано с нами. Только наблюдения и разные данные о способностях и возможных слабостях.

Джейкоб поморщился:

– Это либо чтобы выбрать, какие способности нам привить, либо чтобы понять, как мы сможем их уничтожить.

Как рассказала Энгель, изначально она создала нас в надежде, что мы будем достаточно сильны, чтобы сражаться с существами, которых она называла монстрами. Но затем она решила, что мы еще более опасны, чем те самые монстры.

Я подтянула ноги к груди:

– Нам нужно найти способ больше узнать о том, кто мы такие и на что способны. Если настоящие монстры могут смешиваться с людьми так, чтобы большинство этого не замечало, они наверняка могут контролировать свои способности.

Значит, должен быть способ, чтобы это могли делать и мы. Способ, с помощью которого я могла бы сдерживать свой крик в моменты ярости.

Способ гарантировать, что Андреас не исчезнет после того, как использует свою силу невидимости. Способ укротить волчью ярость Зиана.

Может быть, есть способ, с помощью которого щупальца Доминика перестали бы расти или даже снова втянулись в него.

Доминик потер подбородок:

– Сомневаюсь, что кто-то из персонала об этом знает. Нас создала Энгель, и не думаю, что она хоть с кем-то делилась всеми подробностями.

– В любом случае сейчас не лучшее время, чтобы попытаться напасть на хранителей прямо на их территории, – заметил Андреас.

Зиан поймал мой взгляд. Он колебался.

– А как насчет того места, куда они отправили тебя после того, как мы попытались сбежать?

Я подавила дрожь, возникшую при мысли о бойцовской арене, где меня держали, – о еженедельных драках с вооруженными людьми вдвое крупнее меня, о кандалах, стягивающих мои руки, и о смеси страха и ненависти, которая исходила от моих охранников.

– Они ничего не знали, – сказала я. – Я не уверена, что они вообще представляли, кто я, – для них я была просто уродом.

Джейкоб прищурился:

– Они тоже должны за все заплатить. Они еще пожалеют обо всем, что сделали с тобой…

– Они уже пожалели об этом, – вмешалась я, отводя взгляд. Я не хотела видеть выражения их лиц во время своего признания. – Моя сила впервые проявилась именно там. Я убила их босса и всех его людей, что были рядом… и всех зрителей.