Мы вошли в зал. На стенах висели картины художников-импрессионистов, было много людей, многие держали в руках блокнотики и записывали названия картин и имена художников. Я, конечно, не догадалась взять блокнот и ручку, а потому не смогу назвать вам автора этой картины… На ней была изображена река, густая трава и лодка. Очень простой пейзаж, но в нём была совершенная тайна, потому что странное, дикое желание украсть картину вдруг овладело мной. Украсть, чтобы каждый день видеть её, чтобы дышать ею так, как дышат воздухом. А разве дышать – это преступление?

Все картины выставочного зала были наполнены светом, они казались живее жизни! И лишь полотна одного художника выглядели здесь чужаками – картины, лишённые цвета и очарования. Я запомнила его имя – это ПикассО (впрочем, это был единственный художник, чьим именем я раздражённо поинтересовалась).

Потом был бег по залам Дворца: перед нами мелькали картины и статуи, статуи и картины.. Пробежка была утомительной. Иногда мы останавливались, прочитав чьё-то великое имя, но это произведение не несло никакого смысла, ведь в голове у меня был только один пейзаж – река, густая трава и лодка…

Покажите человеку красоту – и он будет счастлив! Я не захотела искать репродукцию этой картины, чтобы узнать её название и имя художника (что-то подсказывало мне, что древо познания добра и зла, возможно, разрушительно)…

Мы вышли на улицу, и «дама» привычным движением набросила на плечо свой мешок.

Пушкин

Есть имена, как солнце! Имена -

Как музыка! Как яблоня в расцвете!

Я говорю о Пушкине: поэте,

Действительном, в любые

времена!..

(И. Северянин)

Старинная чёрная книга Пушкина потерялась… Родители спрашивали у всех – друзей, знакомых, родственников, не брал ли кто книгу, но все говорили, что не брали… Впрочем, сказки Пушкина я уже знала наизусть… А каждый раз, ложась спать, мы повторяли с отцом пушкинские строки: «У лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том, и днём и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом…» Дочитывали строки до конца – и я засыпала…

Из всех сказок мне больше всего нравилась «Сказка о золотом петушке», а в ней – шамаханская царица, она казалась мне очень красивой и таинственной, хотелось сыграть эту роль (в детстве я ходила в театральный кружок). Как ей удалось, одной, обмануть и царское войско, которое само себя перебило, и царских сыновей, которые тоже сами себя перебили? Царь Дадон мне сразу не понравился, потому что он обижал своих соседей – нападал на них. Шамаханская царица над ним тоже одерживает победу, не произнося при этом ни слова, а только блистая своей красотой: «Вся сияя как заря, тихо встретила царя». В конце она, со свойственной ей изворотливостью, следит за поединком царя и звездочёта – и смеётся. За это её осуждает народ: « Хи-хи-хи! да ха-ха-ха! Не боится, знать, греха».

Я внезапно понимаю: она и есть главный враг – сильный и неуловимый: «И царица вдруг пропала, будто вовсе не бывало». Но тайна зла не так интересна и глубока, как тайна красоты: главный герой и главная загадка в сказке всё-таки не она, а золотой петушок. Он сначала просит царя Дадона просто царствовать и ничего не делать: «Кири-ку-ку. Царствуй, лёжа на боку!», а потом карает его – окончательно очарованного царицей…

Старуха из «Сказки о рыбаке и рыбке» остаётся у разбитого корыта, а ведь была же она когда-то царицей! Старик всё время ускользает от меня, я не могу охватить этот образ. Он очень добрый; порой мне жаль его, особенно когда над ним смеётся народ и его выгоняют из дворца: «Подбежали бояре и дворяне, старика взашей затолкали. А в дверях-то стража подбежала, топорами чуть не изрубила…» Старик всё слушает и слушает злую старуху, он всё идёт и идёт к синему морю, ожидая окончательный ответ рыбки. И только получив его, возвращается, но … возвращается в своё начало… Рыбак упорно идёт по кругу и будет по кругу идти, в сотый и тысячный раз он повторит то, через что уже прошёл, совершит те же ошибки – полагаясь на другого, выполняя волю другого, отрекаясь от себя… Кто такой этот старик, чьим именем названа сказка? Вот вопрос!

Прошло десять лет – и книга нашлась! Это была большая радость! Просто в нашем списке подозреваемых не было одной маминой знакомой, тёти Тони, именно она когда-то попросила у нас Пушкина для своего сына. И, как честный человек, через десять лет она сразу же вернула книгу, лишь только мы её об этом спросили. В это время мы в школе проходили «Евгения Онегина», и я начала читать его бабушке вслух…

Весна

…Бывают дни, бывает час,

Когда повеет вдруг весною

И что-то встрепенётся в нас…

(Ф. Тютчев)

С наступлением весны я заболела корью. Это такая страшная болезнь, когда на себя в зеркало лучше не смотреть; лицо, руки и ноги – всё становится в красную крапинку. Мама вызвала врача, она пришла поздно, устало сказала, что это корь и нужно обязательно закрыть абажур красной тряпкой, потому что в комнате должен быть красный цвет, что мама вскоре и сделала, найдя среди вещей вязаную красную кофту и обмотав ею абажур. Болела я скучно и долго, всё время наблюдая за меняющимися на мне красными крапинами. Наконец крапины исчезли – и я пошла в школу.

На уроке физики мне сразу задали вопрос, в какую сторону действует сила трения. Я не знала, и тогда одноклассники стали мне подсказывать: «Сила трения всегда действует влево». «Влево», – ответила я Ларисе Андреевне. Тогда она задала наводящий вопрос, надеясь услышать правильный ответ. «А вот теперь куда она действует?» – лукаво спросила учительница. «Всё равно влево, – шептали жизнерадостные одноклассники, всегда влево». Я понимала, что что-то здесь не так, но отступать было поздно, и я с твёрдостью сказала: «Что бы ни случилось, сила трения всегда действует влево. Другого направления она не имеет». «Ну, садись», – печально сказала Лариса Андреевна.