А потом мальчишки добавили ему веселую опцию – камеру, которая в конце дня генерировала видео с отснятым материалом и накладывала бодрую музыку. Теперь все были рады роботу: едва заслыша его бодрее пикание, ребята оборачивались и позировали, а потом проверяли школьные соцсети. Еще бы, любопытно же найти себя в веселом ролике и почувствовать звездой.

Рита вдохновленно продолжала:

А вы знали, что ребята участвовали, между прочим, этой осенью на международном конкурсе по робототехнике в Казахстане – заняли второе место! У них уже есть с чем выходить на конкурс – вон их грамота висит на почетном месте в актовом зале! Ну ладно, мы тоже придумаем свое!

Рита была старостой и прирожденной общественницей. Она следила за формой одноклассников, за их днями рождения, собирала деньги на подарки, выбирала экскурсии. Уля считала Риту выскочкой. А еще она напоминала ей персонажа из любимого бабушкиного фильма «Служебный роман». Рассказывая о ней бабе Марте она так и говорила: «наша Шура». Но баба Марта часто говорила внучке: «Присмотрись, Ульяша, славная девчонка эта Рита. У вас с ней больше общего, чем тебе кажется. Такие как Рита, своих не бросают. Попробуй посмотреть на нее с другой стороны». Баба Марта зорко подметила: Уля и Рита в самом деле были очень похожи, будто слеплены из одного теста. Обе по природе лидеры, увлеченные и прямолинейные. Только Ритины увлечения оказались ребятам более понятными. Так что девочки не очень ладили.

– А чего придумывать? У нас Марьяна аргентинское танго танцует, у нее этих грамот и кубков – миллион. Пусть она и представляет наш класс, – предложил румяный Саша Петров.

Думать ему не хотелось. К тому же он был влюблен в Марьяну с первого класса и про ее танцевальные успехи знал все. Класс одобрительно загалдел, предчувствуя легкое решение.

– Марьяна, конечно, молодец, но ее грамоты не представляют большой ценности – они из местного клуба. А школе нужен уровень повыше, чем дворовый конкурс танцев, – с последней парты неожиданно для всех раздался голос Ульяны.

Говорить правду, не заботясь о чувствах окружающих – да, это был ее стиль.

– Ну и пусть местный! А ничего, что человек с детства танцевал, света белого не видел? Без разницы, какие грамоты. Главное, они есть и их много! – возмутилась Марьяна.

За ее спиной стояли Саша и девочки. Назревал конфликт.

Рита тоже покусала губы. Идея с Марьяной казалась ей слабоватой. Она чувствовала, что с такой идеей не то, что в Артек – даже в общее голосование не попасть. А ведь их класс способен на большее, она в это верила. К тому же ей так хотелось объединить ребят! В этом она увидела свою супер миссию. Но, главное, Рите страшно не хотелось ехать в Турцию на очередной турнир брата… Правда, в этом Рита никогда и никому бы не призналась.

– М-м-м, ну хорошо, Марьяну возьмем на заметку. Давайте сделаем так, – она дипломатично перевела тему, – подумаем, а на большой перемене напишем свои идеи для конкурса. Я сделаю для этого плакат. Будем голосовать до конца недели. Лучшие проекты определим в пятницу!

На большой перемене, конечно, половину класса как ветром сдуло. Осталась только горстка тех, кто не обедал в столовой, а также самые заинтересованные: Рита, Марьяна. И Уля.

Разумеется, дело было не в “Артеке” и не в ребятах. Уля хотела участвовать, потому что чувствовала: она может предложить нечто особенное! Что-то очень-очень нужное, что наверняка принесет им приз. Идея уже была у нее в голове! Она распирала Улю и рвалась наружу!

– Раздельная сортировка мусора? – прочитала Марьяна противным протяжным, «модным» голосом. – Уварова, ты серьезно? А поинтереснее ничего придумать не могла? Тебе что, за пятьдесят?

– А что, только пятидесятилетние интересуются темой экологии? – Уля моментально встала в защитную стойку.

– Так, все с тобой понятно, – Марьяна закатила глаза.

– Ничего вам не понятно! Это же совершенно другой уровень идеи – мы не просто поем и пляшем, мы школу свою, город делаем лучше! И планету в целом. Мы начнем сортировать мусор в своем классе, затем приведем уборку к системе, а ей смогут воспользоваться все остальные! Мы сможем перейти к разумному потреблению, это отразится на микроклимате в обществе и экологии на всей планете!

В классе на несколько секунд воцарилась изумленная тишина, которая тут же взорвалась смехом, ухмылками и восклицаниями:

– Ой насмешила, микроклимат! Экология!

– Чудная, да не слушайте ее!

– Ну мы же не бросаем бутылки и пластик на землю, как неандертальцы! Мы и так используем мусорное ведро.

– У неандертальцев не было бутылок и пластикового мусора! – процедила Уля сквозь зубы. Она кожей чувствовала холодную стену непонимания между ней и ребятами. И была готова бороться за свою идею, как лев. – А у нас есть! И мы можем использовать его разумно.

– Да ну, ребят, фигня какая-то! – перебил ее Колька Конев, бросив грязный рюкзак на парту.

Рюкзака источал невыносимый аромат беляшей из столовой. Колька не спеша достал надкусанный пирожок, который был брошен на учебники и тетрадки просто так, даже не завернутый в салфетку. Сам рюкзак, да и Колька тоже напоминали беляш – оба бесформенные, промасленные, невнятного цвета. Грязнули.

– Сам ты фигня! – брезгливо выпалила Уля, не сдержавшись.

– Чего-о-о? Уварова, поговори еще! – Конев как раз подносил беляш ко рту, и на полдороге угрожающе остановился.