Вот и все, что у них есть. Учитывая приличную погрешность интерпретации, как в любом профиле.

Жан-Феликс Бардан вытянул длинные ноги. Людивина приклеила листы на стену напротив.

– Кстати, да, есть владельцы «дастеров», – добавил он. – Около пятисот тысяч, но комп не потянет, как и наши хилые мозги. Придется проверять их постепенно: как только нас заинтересует какое-то имя, забиваем его в базу.

Людивина указала на тонкие стопки:

– Что с большими сроками?

Бардан взял последний документ.

– Если обойтись без неприятных клише, скажу так. Это депрессивный промышленный район, здесь чаще встречается безработица, бедность, алкоголизм и насилие. Так что среди бывших шахтеров много сидельцев. Есть из кого выбрать. Конечно, сроков свыше десяти лет не так много. Вот они. Около сотни за последние двадцать пять лет. И да, процесс идет полным ходом, мы еще не всех пересчитали.

Людивина начала просматривать страницы.

– Плюс ваши парижские друзья добавили бывших зэков, которые жили или живут в этом районе, но не обязательно работали на шахте. Вон то фиолетовое досье. Ферицци еще велел, чтобы мы отобрали всех сексуальных преступников района, независимо от возраста и прошлого. В розовой папке.

Не отрываясь от чтения, Людивина покачала головой, давая понять, что это им неинтересно. Она готова была поспорить, что Харон работал на шахте «Фулхайм». Не слишком ли ты самоуверенна? – подумала она, но отмахнулась от этой мысли. Нет времени, нужно сделать выбор, отстоять свои убеждения, а значит, рискнуть.

– Вы нашли кого-нибудь из шахтеров, переехавших в Аквитанский бассейн с девяностых до сегодняшнего дня? – поинтересовалась Люси.

Бардан снял очки и протер их полой форменной рубашки.

– Увы, ответ тот же: копаем. Требуется много времени, чтобы всех найти и отследить маршруты. Но мы продвигаемся.

– И?

– На данный момент их меньше десяти, но мы обработали всего двадцать процентов.

Он нашел несколько фамилий под заголовком «Аквитания».

– Никто не ездит на «дастере»?

– Не знаю, не проверял. Думаю, они проверяли.

– Кто они?

– Ну, Ферицци, Сеньон, следователи. Я так, на подхвате.

Торранс отобрала у него список.

– Я этим займусь, было бы глупо упустить что-то по недоразумению.

Рьес вернулся с подносом. Женщины, погруженные в работу, поужинали, не глядя на то, что кладут в рот.

Ближе к полуночи их одолела зевота. Штаб погрузился в полумрак, светились только мониторы и гаражные лампы, оставляя вокруг себя большие лоскуты ночи. Рьес давно сбежал, но Бардан продолжал просматривать листы с фамилиями, которые передавала Людивина.

Она вычеркнула последнюю строчку и, обессиленная, опустилась в кресло. Зато старший сержант готов был пахать дальше, неутомимый, как робот.

– Вы не устали? – спросила Людивина.

Он поджал губы, не зная, что ответить.

– Лично я не держусь на ногах, – призналась она. – Вас девушка не ждет?

– Не имею такого пристрастия.

– Или парень, прошу прощения.

– Нет-нет. Меня ждет только работа.

– Можно ведь и совмещать.

– Ох, не знаю. Меня же все время переводят, нужно подыскать кого-то, кто сможет переезжать со мной, понимать, что это за работа. Но главное, чтобы человек был хороший. Не так-то это просто.

Людивина кивнула на Торранс:

– Делайте, как шеф, ищите среди своих.

Бардан смущенно улыбнулся, показав мелкие, сверкающие белизной зубы. Он не умел обсуждать такие темы.

Людивина хлопнула ладонями по коленям в знак того, что сдается. В голове все перепуталось. Надо поспать, чтобы восстановить силы.

Прохладный воздух Верхнего Рейна слегка освежил ее по пути к палаткам. Она проверила телефон. За вечер они с Марком обменялись несколькими посланиями. Разлука начинала досаждать. Завтра уже неделя. Из уважения к Хлое она не хотела жаловаться, но в конце концов все-таки позволила себе выплеснуть чувства. Она имела на это полное право. Ее эмоции никак не мешали делать все возможное, чтобы спасти несчастную…

Людивина знала, что рискует разбудить Марка, но все же послала ему стикер. Сердечко с бантиком. Просто поделиться чувствами.

Телефон завибрировал, когда она откинула полог палатки.

Он ответил гифкой. Большой дружелюбный пиксаровский монстр Салли, обнимающий маленькую девочку своими мохнатыми лапами.

Что было дальше, Людивина не запомнила. Она рухнула на койку и мгновенно уснула.

Выпив кофе в штабе, Людивина слушала, как Гильем подводит итог своей утренней работы.