– Ну так сами же видите, это всё началось после того, как Герасим из города Лазаря этого привёз! Теперь-то ясно?

– И что? – поморщился Зубатов.

– А то! Знается этот Лазарь с нечистой силой, я вам говорю! – возбуждённо блестя глазами, зашептала бабка, испуганно оглядываясь по сторонам. – Потому как быть такого само по себе не может!

– А от нас ты чего хочешь, бабуля? – спросил Гудков.

– Надо, чтобы вы пошли и проверили! – решительно заявила бабка, – Так нельзя, чтобы у всех репа не уродила, а у него одного урожай такой большой был! Надо искоренить! А не то он же и мор на село навести может.

– А почему вы сами не сходите? – поинтересовался Зубатов, видно было, что идти ему куда-то банально лень.

– Так это… боимся мы, – просто ответила бабка и со вздохом добавила, – тёмные потому что. А вы же комсомол, грамотные, враз всё обстоятельно обсмотрите там. Кроме того, вы безбожники же, в бесов и нечисть все равно не верите.

В общем, идти к Сомову решили завтра, как все проснутся, чтобы не нарушать график репетиций. Тем более, что сегодня вечером агитбригадовцы должны были давать представление. А ещё разрушенные декорации чинить. И реквизит. Но это уже мне.

В общем. Работы предстояло много.

***

Клара Колодная растянула на траве длинную-предлинную полотнину явно не первой свежести, сунула мне в руки изрядно размочаленную кисть и велела:

– Рисуй транспарант.

– Я не умею, – попытался спрыгнуть я, тоскливо глядя на стремительно подсыхающую гуашь или нечто на неё похожее.

– Все не умеют, – выдала мудрость Клара. – У неумелого руки не болят. Так что рисуй давай.

– Что рисовать? – сдался я.

– Вот текст, – Клара положила передо мной листочек. – И постарайся, чтобы всё влезло и буквы не очень кривые были.

Я машинально скосил глаза на строчки. Там было написано:

«Мы – комсомолия, с железной волею, мы строим новой жизни путь!

Эй, твёрже ногу, попу и богу, с того пути нас не свернуть!»

Мда. И как столько слов уместить на полотнище?

Кроме того, я заметил, что при попытке рисовать, руки мои начинали предательски дрожать и буквы получались слишком уж рахитичными.

Досадно, не Рубенс я явно. И даже не Ван Гог.

Прибежала Клара, посмотрела на мои мучения и прогнала клеить бумажные фонарики. В общем, одно другого не легче.

Я сидел и беспросветно размазывал тоненькой кисточкой вонючий клей по краям основания фонарика, когда со стороны моего жилища раздался крик.

Честно говоря, первое, что я подумал, что кто-то зашел ко мне и увидел Еноха. Но нет, от порога моего дома орал Виктор Зубатов личной персоной.

«Да что они, сговорились все сегодня орать?» – с досадой подумал я, вспомнив скотину петуха.

– Вор! – надрывался Зубатов, глядя на меня и некультурно показывая на меня пальцем.

– Что опять? – рядом возник Жоржик.

– А ты зайди! Сам зайди и всё поймёшь! – возмущался Виктор.

Жоржик, сердито сплюнул, зашел и через пару секунд вышел обратно:

– Ну зашёл и что? – проворчал он.

– Там же колбасой воняет! – издал вопль смертельно раненого марала Зубатов.

– Ну и что, что воняет? – не мог сообразить Жоржик. – Дом старый, конечно там не розами пахнет.

– А то! Он украл мою колбасу! Вор!

– Какую ещё колбасу? – нагло глядя на Зубатова, спросил я, – ты сказал сходить в сельсовет и принести саквояж с реквизитом. Я сходил? Сходил. Принёс? Принёс. Реквизит? Реквизит. Гудков лично видел и может подтвердить. Что тебе ещё от меня надо? И почему вместо «спасибо» ты уже второй день обвиняешь меня непонятно в чём?

– Ты мне зубы не заговаривай! – процедил Зубков, – если я сейчас найду свой честно заработанный харч – тебе мало не покажется!

Он резко крутанулся и влетел в дом. Моё сердце замерло, и я похолодел: вспомнил, что торбу с реквизированной едой я повесил на гвоздь в стене (чтобы крысы и Басик не достали). И свёрток висел буквально на виду, выделяясь на замызганной стене светлым чужеродным пятном.

В общем, сейчас походу мне будет гамбец. Надо, в общем, делать ноги.

Я стоял и прикидывал, за сколько смогу добежать и выскочить за ворота, и в каком направлении сматываться из села, когда Жоржик, видимо заметив мой безумный мечущийся взгляд, предусмотрительно стал как раз между мной и спасительными воротами. Из-за чего моментально потерял все заработанные в моих глазах очки репутации.