Следующая «картинка», когда я стою в каком-то помещении. Напротив меня ехидно ухмыляется странный дедок, в балахоне. Я уже упоминал о его сходстве с Николаем-Чудотворцем, только на иконах у Николая вид мудрый и серьёзный, а вредный дедок постоянно ржал как конь, да и вообще вид у него был диковатый и чудной. Особенно из-за тщедушного веночка на голове, который, казалось, сплели из остатков школьного гербария. Естественно, дедок ржал с меня.

– Ну это ж надо! Умудрился скопытиться в бизнес-классе самолёта! – захохотал он. – Вот чего тебе спокойно не сиделось, а Ермаков?

– Кто вы и откуда меня знаете? – спросил я.

– Неправильный вопрос, – надулся дедок и так мотнул головой, что чудом держащийся на его плешивой голове веночек чуть не слетел. – У тебя ещё две попытки.

– Где я?

– Осталась последняя попытка! – важно заявил дедок, но потом не выдержал и прыснул со смеху, – просрёшь её, как просрал свою прошлую жизнь – отправлю на утилизацию!

Я хотел спросить, что происходит, почему он утверждает, что я умер, на каком основании он так веселится и насмехается надо мной, но потом глянул на свои руки (есть у меня такая привычка, в моменты задумчивости смотреть на кисти рук) и внезапно обнаружил, что рук как таковых у меня нету! Точнее вместо рук какая-то газообразная субстанция. Ног и остального, кстати, тоже не было. Меня аж перемкнуло.

– Вооот, начинаешь уже соображать, – довольно заржал дедок, наблюдая мою реакцию. – Так я жду вопрос, Ермаков. Который когда-то был Олегом Борисовичем. А теперь просто Ермаков. Но и это ненадолго. Так что задавай свой вопрос поскорее и проваливай. Некогда мне тут каждому сопли подтирать. Вон ещё их сколько!

Он махнул рукой по направлению куда-то мне за спину.

Я обернулся – сзади меня клубились тени. Много-много теней.

И я задал вопрос:

– Что со мной будет дальше?

– О! Растём над собой! – развеселился дедок и поддёрнул балахон. – Что ж, так и быть, отвечу, раз вопрос правильный.

– Буду признателен, – вежливо ответил я, хоть и раздражал он меня жутко.

– У тебя есть три варианта, – прищурился дедок. – И от твоего выбора зависит моё решение. Итак, вариант «раз» – ты возвращаешься обратно в самолет, в самого себя. Проживёшь долгую жизнь. Вот только отросток позвоночника у тебя переломан в кашу в результате неудачного падения. Так что будешь сильно ограничен в движениях. Как кабачок.

Он опять мерзко захохотал над собственной шуткой.

– Кто лежит такой пузатый и в рубашке полосатой? Это вам не пустячок, это чудо-кабачок! – процитировал он известные детские стихи и ехидно растянул рот до ушей.

– А другие варианты? – спросил я. Странно, но ужаса, шока, паники и других подобных эмоций не было. Только раздражение, но и оно шло больше фоном, как-то слабо.

– Не торопи меня! – возмутился дедок.

Вот гад, только что сам торопил меня, а теперь…

– Что позволено Юпитеру, не позволено быку! – нравоучительно заявил дедок и пошамкал губами. – Так вот о чём я? А-а-а, вспомнил. Вариант «два» – ты возвращаешься обратно в самолёт и вселяешься в тело Прокофьева.

– Кто такой этот Прокофьев? – невежливо перебил дедка я.

– А это тот хмырь, чей охранник тебя так неудачно вырубил, – хихикнул дедок, – очень обеспеченный человек, счета в швейцарском банке, вилла на Мальте и всё такое. Вот только немного посидеть в местах, не столь отдалённых, придётся. Из-за тебя, между прочим.

Я поморщился, а дедок продолжал веселиться:

– А знаешь, выбирай второй вариант, Ермаков! Такого ещё у нас не было – отсидеть за собственное убийство.

– А третий вариант? – сквозь зубы спросил я.

– Да зачем тебе третий вариант, а, Ермаков? – осклабился дедок, – ну подумаешь, отсидишь… там недолго, года полтора получится, потом всё равно ведь выпустят под залог, или как там оно у вас называется. И будешь, зато, потом жить на Мальте, представь себе! Заведешь двух сисястых мулаток и станешь прожигать кровные накопления Прокофьева. А уж поверь мне, их у него немало и прожигать там есть что. Можно будет мулаток менять ежегодно. И даже ежеквартально.

– Озвучьте третий вариант, – упёрся я.

– Ну как знаешь, – фыркнул дедок, как мне показалось, несколько уязвлённо, – ты попадёшь в начало всей этой истории, в ребенка или подростка, и сможешь прожить всю жизнь, считай, заново. Вот только там условие будет, небольшое, да и уровень жизни, я тебе прямо скажу, так себе.

– Какое условие?

– Ой, не начинай, – замахал руками дедок, – давай делай выбор, а остальное потом объясню!

Я задумался.

– Так что, выбираешь Прокофьева? – хитро подмигнул мне дедок, сделал неприличный жест и молодцевато крякнул.