– Хорошо, – тихо соглашаюсь я, не планируя теперь обращаться к нему совсем.

Доезжаем мы быстро. Под конец дороги Джадир уже не рассматривает меня, с кем-то переговариваясь по телефону на своем языке. А когда мы подъезжаем к огромному дворцу, он первым выходит и подает руку мне.

Кладу свою руку в его большую теплую загорелую ладонь, и по мне словно пробегаются мельчайшие разряды тока от этого прикосновения. Так странно – никогда не чувствовала такого. Возможно сказывается, что я сейчас не только в незнакомой чужой стране, но еще и в совершенно неизвестном месте?

Джадир же наоборот никак не реагирует на этот контакт наших рук и не задерживает мою руку в своей, когда я полностью выхожу из машины.

Оглядываю огромную территорию, оформленную по высшему классу современных изысков. Здесь очень много цветов и архитектурных композиций, включая огромный круглый фонтан, что играет струями воды под изумительным однотонным освещением. И в этой роскоши мне почему-то становится не по себе еще больше. Оглядывая огромную территорию, я еще четче понимаю, что я здесь совсем одна, и что Инга или мой Вася даже не знают точного моего местонахождения.

Вдыхаю воздух пропитанный ароматом цветов и пытаюсь себя успокоить.

Инга разбирается в людях и меня подставить она не могла. Я с самого начала озвучила ей свою позицию по поводу интима и приватных танцев, с которых часто этот интим и начинался.

– Сонь, вообще без проблем. Если тебе это не надо, то это прекрасно. А то девчонки наоборот часто спорят, чья очередь приватить, – сказала она тогда мне.

– Пойдем, у нас мало времени, – торопит меня замешкавшуюся из-за своих пугающих мыслей Джадир, после чего, что-то сказав мужчинам-охранникам, идет вперед ко входу в этот шикарный особняк, которому название дворца все же подходит намного больше.

Иду следом за “заказчиком” не только в дом, но и по многочисленным широким коридорам в огромную спальню. Именно спальню, потому что в центре огромной комнаты, оформленной в красно-золотистых тонах в нарочито-восточном стиле, стоит большая кровать, украшенная балдахином.

– Ты что-нибудь будешь? Вино, воду, другие напитки? – спрашивает меня хозяин этих покоев, снимая с себя дорогие часы и растирая руку в этом месте.

– Я не пью алкоголь, – говорю ему с некой гордостью в голосе, желая показать, что не все стереотипы о русских девушках и в целом о русских верны, и вижу его слегка удивленное лицо. – И воду тоже не буду. Спасибо, – уже мягче добавляю я, мечтая поскорее уже станцевать и уйти из этого места, в котором чувствую себя лишней.

– Хорошо-о, – говорит Джадир, оценивая то ли мое непристрастие к алкоголю, то ли в целом мой отказ от любых напитков.

Он располагается в кресле и снимает с себя обувь, оставаясь в белых носках, что кажутся настолько белоснежными, будто их надели только что – впервые вид мужских ног без обуви мне нравится, а не вызывает желание поскорее отвернуться.

Усевшись удобно, он смотрит на меня, а я почему-то решаю не уступать ему в этот раз и смотрю не отводя глаз, как всегда делала до этого. В этом полумраке его взгляд кажется темнее, но и завораживает от этого еще больше. Смотрю уже позабыв, что делаю это из принципа, просто впав в некое расслабление и транс.

Первым сдается Джадир. Едва заметно усмехнувшись, он опускает глаза в телефон, и я понимаю зачем – по комнате разносятся первые звуки музыки, льющиеся из колонок по периметру комнаты.

Эта музыка арабская. Но совсем не динамичная, под которую мы обычно танцуем. Она очень интимная, расслабляющая и завораживающая.

Шейх снова смотрит на меня, не говоря при этом ни слова. Я тоже не решаюсь нарушить звуки этой прекрасной мелодии лишними словами, поэтому молча скидываю накидку, оставаясь лишь в открытом костюме для арабского танца.

Небесно-голубого цвета, мой наряд, каким бы закрытым я его не пыталась сконструировать, все равно оголяет живот и верх груди, и хотя я не раз уже в нем выступала, я впервые чувствую себя настолько раздетой из-за взгляда этого восточного мужчины.

Поправляю свои распущенные длинные волосы одновременно с тем, как музыка становится громче. Джадир кивает мне, и я начинаю свой приватный танец.

Делаю первые едва заметные движения бедрами. Поднимаю вверх руки под медленный такт музыки. Прогибаюсь назад, также не сильно двигая плечами, отчего мои волосы слегка колышутся. Смотрю мужчине, что сидит передо мной, прямо в глаза, обретая некую уверенность, так как танец – это моя стихия, в которой я всегда чувствовала свою силу.

Я не знаю, кто придумал эту мелодию, что пронизывает собой насквозь, но как бы не хотела я танцевать сдержанно, чтобы никоим образом не провоцировать “своего” шейха, у меня не выходит не отдаваться этой музыке полностью. Мои движения становятся все более и более раскованные. Я все более и более откровенно двигаю бедрами и прогибаюсь назад. И все больше хочу слиться с этой музыкой в танце воедино.

Прикрываю глаза, забывая о конкретных движениях, разрешая своему телу вести. Извиваюсь и медленно приближаюсь к Джадиру, позволяя себе с ним поиграть под эту пьянящую музыку. А когда внезапно мои ноги касаются его ног, я широко распахиваю свои глаза, переставая танцевать. Первую секунду я думаю, что это он подошел ко мне, пока я была увлечена танцем, но потом с ужасом понимаю, что я сама приблизилась к нему так сильно, что столкнулась с ним. Такое ощущение, что это некая неведомая сила притяжения меня привела к нему.