Она закивала, потерлась о меня мокрой от слез щекой и сказала как-то совсем невпопад:

— Я ушла из театра. Больше не актриса. Живу пока с Элиз в гостинице. Ту мою комнату забрали — ее кто-то купил.

— Кто-то? — мне стало одновременно и грустно, и смешно. — Даже не знаешь, кто?

— Нет. Зачем мне это? — она удивленно посмотрела на меня.

— Я купил для тебя. Этим занимался Геннадий Степанович. Вот только не знаю, в свете последних событий довел ли он сделку до конца, — я наклонился, чтобы поднять выроненный актрисой эйхос.

— Ты?! — на ее лице появилось еще больше растерянности и изумления. — После того как мы расстались?

— Свет, мы не расстались. Будем считать, что между нами произошла очень эмоциональная театральная сцена, но у нее счастливый финал, — пояснил я, переглянувшись с наблюдавшей за нами мисс Милтон. Ей я был благодарен особо, за все, что она сделала. Отдельно, что смогла наладить контакт с Ленской и, как мне кажется, очень даже подружиться. Ведь это не так просто, если учесть, что они обе мои любовницы.

— Саш… и как теперь быть? Я же не знала… Я ушла из театра и не смогу туда вернуться, — забеспокоилась виконтесса.

— Да никак. Вопрос с комнатами на чердаке совсем не важен, чтобы сейчас его трогать. Если Торопов не успел перевести деньги, то расторгнем сделку. А если успел, то есть много вариантов: можно снова продать, можно оставить для себя и сделать отдельный вход, минуя театр, — вспоминая примерную планировку, я подумал, что такая возможность была. — Но об этом потом. Как я понял, вы — девочки боевые и вполне способны охранять мою крайне ценную для империи личность…

— Демон, мы всех победим. Смотри, что у меня есть, — Элизабет открыла сумочку и извлекла из нее гранату. — Кстати, у меня была мысль именно эту штуку засунуть в зад Голдбергу вместо дилдо. Но мне показалось, будто ты шепчешь, чтобы я была добрее к людям.

— Даже если они негодяи! — рассмеялся я и продолжил. — Раз я под надежной охраной, то нам придется немного покататься по Москве. Сначала в Дом Асклепия к Торопову.

— И к Сашке надо, — заметила Элизабет, вспоминая о Растопине. — Я так и не успела его ни разу навестить.

— Элиз, я ревную, — сказал я почти с полной серьезностью.

— Мне это приятно. Очень, — англичанка подошла, заглядывая в мои глаза своими серыми, красивыми и дразнящими.

— Я тебя, сучки, сегодня трахну, — сказал я ей на ухо и поцеловал в губы.

— Три раза… — возбужденно дыша прошептала мисс Милтон, — три раза у тебя пищал эйхос. Пока ты говорил со Светой, мог не заметить.

— Черт! Боги, где мои мозги! — спохватился я, вспомнив, что ждал сообщения от Ольги. Ведь это Ковалевская! Она может весьма разозлиться, если я долго не отвечаю. — Извиняюсь, — я нажал боковую пластину трофейной штуковины и раздался голос княгини из первого не прослушанного сообщения:

«Елецкий, меня не надо водить за нос. В нашей семье для этого достаточно одного носа — твоего. Говори, зачем тебе столько денег! Какое еще божественное дело?!»

Следом снова зазвучал голос Ольги Борисовны, уже более серьезный, с легким раздражением:

«Елецкий, тебе нужны деньги или мне? Почему молчишь? Смотри, я могу передумать!».

И последнее:

«Молчишь?! Все, я обиделась! С утра было дурное настроение, так ты решил испортить мне его еще и к вечеру! По эйхосу не отвечу. Приезжай сам, попробуй теперь меня задобрить. Привези сто белых роз и проси прощения!».

Оставалось мне только выматериться. У Ольги сегодня в самом деле что-то было не так с настроением. Это у нее пройдет и «задобрить» ее я смогу легко, но сейчас на это просто нет времени, а деньги очень нужны к утру. На понедельник вопрос откладывать нельзя: вопрос божественный, и каждый потерянный день ситуация с храмами Артемиды будет становиться хуже — в них будут хозяйничать жрецы Громовержца.

«Оль, извини. Отвлекся. Я сдаюсь. И вскрываю интригу: мне нужно помочь Артемиде. Наверное, ты знаешь: Перун очень рассержен за то, что было на острове, отбирает у нее храмы. В общем, для решения этого вопросы деньги. Оль, пожалуйста, это важно!».

— Алекс, тебе нужны деньги? — Элизабет снова открыла свою толстенькую сумочку, подошла к столу и выложила из него сначала гранату, потом «Гарант», потом принялась выкладывать пачки с пятисотрублевыми купюрами. Последней появились английские фунты, крест-накрест перетянутые банковской лентой. — Я как раз забрала их из камеры хранения, хотела попроситься в твой сейф. Деньги большие, а камеры не надежно, по крайней мере в Лондоне, — пояснила она. Теперь ее сумка похудела, а на лице англичанки обозначилась улыбка. — Бери, сколько надо, Алекс. Тем более, если демону нужно для божественных дел, то мне вообще не жалко. Если что-то останется, помоги мне купить квартиру в Москве. Может быть нам вместе со Светой.