– Лучше синица на земле, чем журавль в небе?
– спросил я.

– В небе! В небе!
– воскликнула невеста с обидой в голосе.
– Я от Ивана только и слышала о небе. Зов звезд! Хороводы разноцветных солнц! Астроморфоз!

Хронотуннели! Жди меня победителем!
– : Она смахнула слезу.

– Победителю - исполать, побежденному - горевать, - сказал я и в ответ услышал ее резкое:

– Старик Лука, да знаете ли вы, что ваш внук улетел почти навсегда? Я узнавала в Планетарной Академии, до самого президента добралась.

– Все равно он вернется, невеста.

– Может, вернется. Ему будет лет тридцать, да?

– Хорошо, если б так, - согласился я.

– Тридцать лет, молодой еще человек. Ну а я?

Я-то стану старухой. Мне будет под восемьдесят.

"Не угодно ли на танец, бабуся?" Щеки ввалятся, кожа везде отвиснет, вылезут волосы, руки-ноги скрючатся, как у Бабы Яги. Пострашнее шекспировских ведьм заголошу:

Но клянусь, что в пасть штормам, Я попасть ему не дам!

Может, такой песенкой и встретить Ивана? На помеле электронном?

Тут позади невесты раздался настойчивый стук в невидимую дверь.

– Выхожу, выхожу, милый!
– крикнула она и сказала мне шепотком: - Я просилась с Иваном, но не взяли. Сами знаете, там одни мужчины... Будьте покойны, он улетел без колебаний. Но ответьте: ради чего ваш внук бросил меня на Земле?

– Не ради чего, а во имя чего. И не бросил, а лишь оставил, - сказал я.
– Хотя во всем остальном ты, невеста, права.

Опять застучали, и опять она прокричала "выхожу, выхожу".

– Даже жена Пушкина вышла потом замуж. За генерала, - сказала она.

– Но до этого Наталья Николаевна несколько лет носила траур.

– А разве я эти проклятые пять лет не плакала?

Фотографии наши и видеофильмы не перебирала? Вестей от него не ждала? Она потянула на себя левую створку окошка.

– Русским женщинам приходилось ждать иногда всю жизнь, - сказал я.

– Всю жизнь! Да он растворился в небесах, как луч.

А меня бросил, бросил, бросил! Так и ответьте вишням, которых вы стережете.

– Я стерегу одну вишню. Под которой стою. Чтоб никто не мешал ей расцвесть. Протяни к ней руку, невеста!

Зашуршали ветви у окна, и я услышал, как она возликовала:

– Распустилась, распустилась! На ней цветы! Пахнут, как в мае. Волшебство! Видно, не зря говорили, что иногда по осени деревья снова цветут.

Я легко переломил, чтоб не хрустнула, ветку, испещренную розовыми цветами, и положил на подоконник.

– Прими, счастливица, свадебный дар. Ты его заслужила.

Грохот в дверях заглушил мой голос.

– Марина, сколько можно там отсиживаться?
– возмущался жених.

– Благодарю, стерегущий, - сказала она и закрыла другую створку. Снова проскользнуло, истаивая, сиянье фаты. Ключ дважды повернулся в замке.

– С кем ты там секретничала, шалунья?
– вопросил женишок сытым баском.

– С вишнями в саду, - ответила она громко, но голоса ее он не узнал.

* * *

Заскрипят, захрипят, задребезжат электрожестянки, заколышутся в пляске неистовой пары, глаза заблестят в полумраке под петухами на каруселях. Та же ведьма' завоет с хрипотцой заклинанье на мертвый электронный мотив:

Не все ль равно, добро иль зло?

Седлан, красотка, помело!

– Отменные цветочки, - промурлыкает жених, разглядывая вишневую ветку.
– Теперь что живое дерево, что мертвое - и не различишь, во как заработала наука. Дружок мой, Венька Маргелов, недавно аж в Сахаре покрутился, с археологами. Так не поверишь: буквально вся пустыня поутыкана пальмами. Искусственными, из биокрона.

На него сквозь живую вишневую ветвь тускло взглянет старуха: щеки ввалены, кожа отвисла, молью светятся клочья волос седых.

Томно скажет невеста, как журавль над колодцем несмазанный проскрипит:

– Прости, я слегка задержалась. Не огорчайся, Боря. Хочешь, сходим в комнату жениха. Хоть на пять минуточек, а?

* * *

В двенадцать лет мне заменяли сломанный позвонок. Я поспорил на книгу с приятелем, что нырну в речку с обрыва, разбежался, взлетел и успел еще в воздухе крикнуть: "Три мушкетера" - мои!" Но перелетел и вместо омута ткнулся руками в бурый песок, где воды было кот наплакал. Помню, как я очнулся в палате, распяленный на деревянном щите, и старуха сиделка Ирина по ночам, думая, что я сплю, причитала шепелявя: "О, господь, мальчонка такой молодой, а всю жизнь проваляется в недвиженье, ровно живой труп".