Остаток ночи мы провели в сборах и точно к назначенному часу прибыли на аэродром.

Самолет-ракета летел, обгоняя время. Он взмыл с подмосковного аэродрома ровно в пять утра и, описав над планетой гигантскую дугу, совершил посадку близ Вашингтона в... четыре утра.

Мы попали в прошлое.

Только ступив на прочные плиты посадочной площадки, мы почувствовали, как устали в полете.

Железов поддерживал с нашим самолетом радиосвязь и, когда АС-112 приземлился, подъехал к нам. Выло особенно приятно первым на чужой земле увидеть соотечественника. Одновременно с Железовым подъехали автомобили с несколькими членами комиссии (в Штатах со уже окрестили Мэрилсндской комиссией), и тут же у самолета состоялась несложная церемония встречи.

Как только скафандры Колесова и наши приборы выгрузили из самолета, мы уселись в машину Железова и поспешили к таинственному снаряду. По дорого Николай Николаевич рассказал нам все, что ему было известно о "мэрилендской загадке". Он успел побывать иа ферме и прочитать множество американских газет, на все лады кричавших о сенсационном событии. Как водится, газетчики о нем знали раньше всех, больше всех и если не точнее всех, то обстоятельней. Скудные факты обрастали досужими домыслами, и уже трудно становилось отделить истину от лжи. Каждый репортер по-своему описывал виденное и в меру своих способностей подогревал всеобщее любопытство плодами собственной фантазии. Каких только не было измышлений! Одни безапелляционно утверждали, что на территорию фермы упала, к счастью не взорвавшаяся, советская водородная бомба. Другие уверяли, что это действующая модель американской космической ракеты, сбившаяся с курса. Третьи столь же авторитетно рассуждали о разумных существах, якобы прибывших из неведомых миров. Высказывались даже предположения о том, обитатели каких именно звездных систем могли отправить на Землю своих посланцев. Газетчики явно спешили, боясь, что вот-вот будет опубликовано официальное сообщение и тогда иссякнет возможность печатать высокооплачиваемые домыслы. Но официальных сообщений не поступало, так как не только журналистов, но н ученых еще не решались допустить к таинственному снаряду ближе чем на четыреста метров.

Путь от аэродрома до фермы, ставшей теперь известной всему миру, показался нам коротким. Мы пе успели еще разузнать у Николая Николаевича всех подробностей, как впереди на волнистой равнине заметили такое скопление машин и людей, которое указывало - здесь!

Сорок восемь часов прошло с той минуты, когда обнаружили загадочное тело, и за это время возле фермы Вейса успел вырасти целый городок. Заняли свои позиции полиция и войска, пожарные, санитарные, аварийные и спасательные машины всех видов и назначений. На одном из ближайших холмов раскинулся поселок из домов-автоприцепов. Уже была организована площадка для вертолетов и виднелась мачта радиостанции. На отведенных полицией участках громоздились фургоны теле- и радиокомпаний, пестрели полотняные зонты и тенты передвижных кафе и закусочных.

Приток автомобилей непрерывно нарастал. На всех дорогах за пять и десять километров от фермы были выставлены пикеты солдат; однако любопытствующие продолжали прибывать отовсюду.

В четырехстах метрах от снаряда была подготовлена наблюдательная площадка. На небольшом холмике стояли пять тяжелых танков со специальной защитой от радиации. В кабинах разместили аппаратуру, с большой готовностью и без промедления доставленную различными фирмами и университетами. Оптические и локационные установки "приближали" снаряд к наблюдательной площадке, помогли получше рассмотреть его, "прощупать".

Чувствительные дистанционные приборы показали, что около снаряда по временам все еще возникает сильная радиация, вероятно, в нем находятся механизмы, работающие на электрическом токе. Большего, увы, приборы не могли показать. Отличные оптические приспособления позволяли хорошо рассмотреть объект, по этого, конечно, было недостаточно. Тело лежало неподвижно, в форме вытянутого эллипсоида вращения, длиной около четырех метров, оно одним концом было вдавлено в земляной пол сгоревшего сарая. На иссиня-черной полированной поверхности его нельзя было различить ни отверстия, ни щелочки, не говоря уже о люках или выводах для ракетных сопел. Снаряд казался монолитным.

Последнее обстоятельство вызвало ожесточенные споры. Дело в том, что часть ученых считала загадочное тело невзорвавшимся атомный зарядом ракеты, другая опровергала это, указывая, что снаряд в этом случае ушел бы глубоко в грунт, так как должен был лететь с большой скоростью. Некоторые ученые склонны были считать таинственный снаряд разведчиком, выброшенным из космического корабля, приблизившегося к земле. Другие предполагали, что снаряд мог пройти через атмосферу при помощи особого парашюта, сгоревшего во время пожара. Тут же возникали споры о причинах, вызвавших пожар, радиацию, фиолетовое свечение. Споры разгорались по любому поводу. Догадки возникали с такой же легкостью, как и опровержения.

Помнится, Колосов первый заметил, что предварительное обсуждение слишком затянулось и пора перейти от слов к действиям. Председатель Мэрилендской комиссии учтиво согласился с ним, но тут же привел много доводов относительно опасности предстоящих исследований.

– До сих пор мы исходили из допущения, что это неизвестное тело инертно и пассивно, а ведь с минуты на минуту оно само может проявить себя. Может взорваться, уничтожив всех нас (оно радирует до сих пор!), или, раскрывшись, распространить таящиеся в нем бактерии.

Спорам, казалось, не будет конца, как вдруг опять послышались сигналы снаряда, такие же приглушенные, как и прежде, только теперь они стали частыми, давались не размеренно, а как-то нервозно, то замирая, то возникая с новой силой, вызывая у всех нас тревогу Временами ясно слышалось, что удары чередовались в определенном порядке - три частых, три редких, три частых,напоминая сигналы бедствия - 508. А может, это только казалось!..

Снаряд сигналил пять минут и затих.

Споры разгорелись с новой силой.