– Ты что? – Петр не понимал, что делать с этим явлением, не понимал откуда она его знает, почему зовет императором.

– Я должна быть в Санкт-Петербурге… – Лара ненавидела себя за слабость перед посторонними. – Простите мою грубость, ваше императорское величество…

– Сударыня, я не император, я царь, – поразительно приветливо улыбнулся ей Петр.

Рукавом Лара утерла щеки:

– Нет, – покачала головой Лара, опираясь на протянутую руку она поднялась. – Вы император и если не сегодня, то однажды.

Как завороженный Петр смотрел на эту русалку. Он ценил женскую красоту, но в этой незнакомке было что-то большее. Что-то глубинное и мифическое. К тому же, она говорила о чем-то таком, что таилось в его собственном сердце. Словно душу читала.

– Как твое имя?

– Лара… Лариса Константиновна Вовк.

– Что с тобой случилось, Лариса Константиновна? – он бережно помог ей сесть обратно в кровать.

– А что обычно случается с невезучими путниками? – она пожала плечами. – Я путешествовала из Лондона в Россию, но так и не достигла цели…

– Вы шли в Санкт-Петербург?

– Да, я должна была оказаться в столице…

– Но столица в Москве, – поправил ее Петр.

– Хотите сказать, что не перенесете ее, как только место более удачное подыщите? – она печально улыбнулась.

Лара так устала, что не могла заставить себя держать мысли при себе.

– Простите меня, государь, я верно страшные глупости болтаю…

– Видишь будущее? – наконец спросил он.

– Я немного знаю будущее… – не стала лукавить Лара. Ей надоело быть не собой. Надоело скрываться и знать больше, чем она может выдать. Ни к чему хорошему тайны не приводят.

– Оттого меня узнала? Зачем тогда плакала? Я тебя обижу? – удивляясь собственной серьезности, спросил Петр.

– Кто не знает Петра Великого? – Лара продолжала говорить, но чувствовала, что силы ее оставляют. – А плакала я потому, что слишком ярко увидела, что никогда не буду со своим любимым… – последние слова она произнесла тихо, окончательно растворившись в тревожном сне.

Лара пришла в себя только к следующему утру. В теплых утренних лучах она решила будто находится где-то не там. Комнату наполняло монотонное звяканье чайной ложки о бортик чашки, а на груди у нее мирно мурчал кот. Лара потянулась и с улыбкой открыла глаза. Все еще та каюта.

– После таких историй и не захочешь, а поверишь в чудеса, – заговорил по-немецки незнакомец, поразительно долго мешавший что-то в чашке.

– Простите, я плохо говорю по-немецки, – поморщилась Лара. Они начали учить этот язык с Кириллушкой еще в СССР, а потом череда событий и…

– А по-английски? – он перешел на новый язык.

– Это допрос? – спросила она по-французски, начиная нервничать.

– Говорю же, чудеса, – старик заговорил на русском. – Я доктор Фридрих фон Штейн.

– Лариса Константиновна Вовк, путешественница.

Доктор внимательно посмотрел на то, как она сидит, сколь беззастенчиво разговаривает с мужчиной, хотя сама раздета. Лара же лишь поглаживала кота, стараясь не выдать своей тревожности. Она знала, что вчера сболтнула лишнего, но все еще надеялась, что не столь много она успела сказать самому Петру Первому.

– И с котом вашим какая удача! – у Фридриха был приятный акцент человека, который хорошо говорит на многих языках.

– С моим? – Лара посмотрела на кота, кот на Лару.

– Да, он запутался в вашей юбке, тем и спасся. А страшное должно быть кораблекрушение вы пережили, раз только вы, Лариса Константиновна, да кот уцелели.

– Или же я столь много времени провела в воде и так сильно отдалилась от корабля, что его и след простыл?

– Быть может, быть может! Говорю же, чу-де-са. Это, к слову, вам, – он протянул ей чашку. – Государь не велел нам швартоваться, оттого, буду лечить вас тем, что есть…

– Позволите узнать чем? – Лара не доверяла медицине до второй половины XX века.

– К чему вам это? – старик неприятно улыбнулся. – Вам скоро принесут еду и государь просил извиниться, у нас нет женской одежды. Быть может что-то подойдет из этих сундуков, – не оборачиваясь на сундуки, он махнул рукой. – А впрочем, гляжу, вам и без одежды комфортно, Лариса Константиновна.

Лара поджала губы. Она не любила подобных намеков. Тем временем Генрих уже попрощался. Он вышел из каюты пятясь назад, точно не хотел повернуться к пациентке спиной. Когда дверь закрылась, Лара встала, внимательно изучила мутную жидкость, которую оставил доктор, пожала плечами и вылила ее. Нет, лечиться этим она не станет.