Мы попросили работницу приглядеть за малышкой и отправились в кабинки. Тайки переговаривались между собой и, нам показалось, смеялись над нами. Они гнули наши руки и ноги в разные стороны, а мы хрустели всеми косточками и вскрикивали от боли. После сеанса стало настолько легко, будто мы сбросили груз в несколько килограмм. Мы вылетели вниз, расплатились и забрали Агун.

— Пора возвращать ее. Уже вечер, ей надо поспать.

— Да, нам тоже пора на боковую.

Мы быстро домчались до детского дома и вышли из машины, но Агун начала плакать и упираться. Она кричала и ревела, хватаясь за сиденья и спинки.

Андрей пытался ее успокоить, но она цеплялась за меня маленькими ручками и смотрела маленькими умоляющими глазками будто насквозь, задевая мое сердце.

Душа разрывалась, но мы не могли ничего поделать. Мы жили в гостинице, а мне вообще было не до детей, ведь я едва справлялась с собой. Подбежал вчерашний старичок и что-то заговорил на своем.

Мы вручили ему сумки с подарками девочки, он позвал ее, но Агун настойчиво пряталась за мной. Старичку пришлось тащить ее силой за руку, пока малышка заливалась слезами и рвалась в нашу сторону, а он лишь виновато смотрел на нас.

— Ну что, завтра навестим ее?

— Не надо. Не стоит привыкать к ребенку. Ей стоит сразу понять, что мы не останемся с ней.

Прошло три дня… Я измученная эмоциями практически не выходила из комнаты, а Андрей понимающе приносил мне еду и пытался привести меня в чувства. Но все было тщетно. Внутри все разрывалось от жутких воспоминаний, и силы неожиданно покинули тело.

Я чувствовала себя старой, никому не нужной, одинокой женщиной, ничего не добившейся в жизни. Если бы мой сын был жив, он был бы поддержкой и опорой. Он бы никогда не бросил меня… Но его больше нет. Андрей сел на кровать и положил тяжелую руку мне на спину.

— Может, все-таки навестим ее? Ты же мучаешься?

— Не нужно. Я не из-за этого. Давай лучше сходим на улицу красных фонарей? Помнишь, ты мне обещал?

— Тогда собирайся скорее, уже вечер. Как раз город скоро заиграет другими красками.

Я надела новое платье и вспомнила Агун. Это она мне выбрала его. Как признательно и благодарно она смотрела на меня, будто я единственное, что есть в ее жизни.

Мы доехали на тук-туке до места, и я словно попала в другой мир. Клуб на клубе, куча народа, все пьют и танцуют, проститутки заманивают клиентов и нагло хватают за руки всех проходящих мужчин.

Какой-то таец подбежал к нам и впихнул две листовки. Мы посмотрели и увидели огромными буквами надпись «пинг-понг шоу». Наконец-то меня что-то заинтересовало, и я уговорила Андрея заглянуть хотя бы на пару минут.

Таец радостно провел нас к зданию и провел какими-то странными проходами к нужной двери. Мы спросили стоимость входа, но он ткнул на листовку, где было написано, что вместо оплаты покупка алкогольных напитков.

Мы удивленно прошли в зал и заказали по бутылочке пива. По бокам около шестов стояли полуголые девушки и виляли попами, и тут объявили о начале шоу. Тайка немаленького размера вышла на сцену, подняла юбку, обнажив нагую промежность и начала в таком виде ходить кругами по сцене. Мы не могли понять, что происходит, пока ее помощница не вышла на сцену и не вынесла маленький аквариум.

Полная женщина подошла к нему, широко расставила ноги и начала выплевывать своей промежностью черепах… Одну, вторую, третью. К ней вышла еще одна и стала исполнять то же самое, но вместо черепах — маленьких рыбок.

Мы с широко открытыми глазами смотрели на выступление, испытывая одновременно отвращение, восхищение и шок. В завершение вышли две девушки: одна пускала шариками от пинг-понга, а вторая отбивала их ракетками в сторону сцены. Мы молча вышли из зала, оставив приличное количество чаевых и купили по дороге еще по пиву.

Я и Андрей приехали домой пьяные и жутко вымотанные, поэтому тут же завалились спать, а утром все-таки решили доехать до зала. Прошло несколько дней после встречи с Агун, а я все не решалась даже близко подходить к тому месту.

Когда мы подъехали к залу, на краю дороги я увидела маленькую девочку: она сидела и держала руками коленки, уткнув в них свое лицо. Я узнала в одежде что-то знакомое и поняла, что это Агун.

Она несколько дней приходила сюда в надежде снова нас увидеть, но мы не приходили и не приходили. Она в отчаянии сидела на дороге несколько дней. Я заплакала. Мне казалось, что я теряю что-то родное. Как я могла оставить ребенка одного, не дав никакой надежды, что мы вернёмся? Я пожалела, что согласилась забрать ее в тот день, но нельзя повернуть время вспять.

Я подошла и погладила ее по маленькой головке. Она подняла свои карие глазки, потерявшие надежду и, не веря своим глазам, кинулась на меня и лепетала что-то, целуя меня в щеку.

— Ну что, нам придется и сегодня ее забрать?

— Я не знаю. Но, видимо, других вариантов нет. Обещай, что это последний раз!

— Ну что, Агун, куда мы пойдем?

Девочка непонимающе смотрела на меня, а я так хотела научить ее разговаривать на нашем языке, чтобы понимать, о чем она думает, чего ей хочется.