Он был весь мокрый и злой как собака. Нетрудно догадаться почему: или Стефан обошёл его в «24 часа Ле-Мана», или сестра Стефана за весь день ни слова ему не сказала.

– Из-за тебя у меня полные сапоги воды, – проворчал он. – Надеюсь, ты написал моё сочинение, иначе прощайся с жизнью!

– Твоё сочинение? Ты издеваешься? Может, мне ещё и посморкаться за тебя?

– Чего? Ты что, ничего не сделал? И как мне, по-твоему, теперь выкручиваться?

– Это твоя проблема, старичок.

– Ты хотя бы додумался взять для меня книг?

– Две штуки.

– Хороших?

– Закачаешься!

И мы со всех ног бросились в сторону дома.

В тот вечер операция «Библиотека» чуть было не провалилась.

Папа пришёл с работы раньше обычного, такое бывает очень редко. Когда мы открыли дверь, он как раз вешал телефонную трубку.

– Ну что, ребята, – спросил он, – интересно провели время в библиотеке?

– Просто класс, – ответили мы.

– Жан А., ты дописал сочинение?

Жан А. рухнул в кресло и изобразил на лице чрезвычайное утомление.

– Почти, – со вздохом произнёс он. – Ужас до чего тяжёлая работа…

– Хорошо, – сказал папа. – А то мама Стефана только что звонила.

Жан А. стал белым как труп. Можно было подумать, что он случайно проглотил градусник.

Младшие и средние будто почуяли, что надвигается катастрофа: они все сбежались в гостиную и, встав на безопасном расстоянии, наблюдали за нами и тихонько хихикали.

– Чья м-м-мама? – пробормотал Жан А.

– Мама Стефана, – повторил папа. – Ну, знаешь, твоего лучшего школьного товарища, у которого ты сегодня забыл куртку.

Папа говорил очень спокойным голосом, но по тому, как он скрестил руки на груди и покусывал изнутри щёку, было понятно, что его спокойствие – дело временное.

Я задержал дыхание. Этот недоумок Жан А. попался, и теперь из-за него нам обоим запретят ходить в библиотеку как минимум до совершеннолетия.

Повисла гнетущая тишина. И тут Жан А. стукнул себя кулаком в лоб, как будто у него только что случился мощный провал в памяти.

– Ну конечно! – воскликнул он. – Какой же я болван! Ведь мы со Стефаном пишем сочинение вместе, это парная работа, а в библиотеке было слишком шумно, ну и это… Мы с ним пошли заниматься к нему домой, чтобы нас никто не отвлекал.

Папа нахмурил лоб.

– Надо же… – сказал он. – А можно мне на него взглянуть, на это почти дописанное сочинение?

Жан А. раз-другой открыл рот – совсем как выброшенная на берег рыба – и наконец пролепетал:

– А оно… оно… осталось у Стефана. Ну, ему надо было… надо было… его аккуратно переписать на чистовик.

Папа повернулся к маме.

– Ну что ж, теперь всё объяснилось. Что скажешь, дорогая? Парная работа – это очень эффективный вид учёбы, не правда ли?

Мама как-то поморщилась… Похоже, она не собиралась так легко проглотить лапшу, которую Жан А. навешал на уши папе.

– Но ведь прежде чем отправиться на эту вашу парную работу к Стефану, ты был в библиотеке? Можно поинтересоваться, какие книги ты там взял? – спросила мама.

– О! Это две такие увлекательные книжки, я их давно ждал! – ответил Жан А. – Такая радость, что наконец-то они мне достались…

Он порылся в моей спортивной сумке и протянул книги маме.

– «Как я готовлюсь к Великому посту» и «Вводный курс древнегреческого языка»… В самом деле, очень увлекательно, – ошарашенно проговорила мама.

– Я поражён, дорогой Жан А., – сказал папа. – Надеюсь, дочитав эти книги, ты поделишься с нами впечатлениями и немного расскажешь об их содержании?

Жан А. состроил на лице покорную улыбку.

– Видишь, дорогая, – заключил папа, – как я был прав, когда настоял на том, чтобы старшие записались в муниципальную библиотеку!

– Да, действительно, это было очень разумное решение, – ответила мама. – Может, теперь мы все наконец сядем за стол?

– С радостью, – сказал папа. – Там ещё осталось немного твоего восхитительного рисового пудинга?

– Я сберегла порцию старших, – сказала мама. – Мне было бы очень жаль, если бы они остались без десерта из-за того, что им приходится с таким усердием работать в библиотеке.

– Класс! – воскликнули хором мы с Жаном А. – Вот чего нам весь день не хватало, так это рисового пудинга!