Училась я в одной-единственной школе, куда пошла в первый класс, у стадиона "Динамо". Решили: из-за одного года (старый дом сломали и сказали, что за один год построят новый) школу не менять. Утром с Нижегородской - мы переехали туда - я ехала в школу, а мама на работу. Мама держала в руках мою спортивную сумку, я - портфель. После школы я заходила к маме на работу, отдавала ей свой портфель, забирала сумку, заодно и бутерброды, которые она готовила себе на обед, хотя перед этим ела в школе на продленке, и шла на тренировку. Я возвращалась домой со спортивной сумкой, мама - с моим школьным портфелем. Так мы с ней проездили весь 1963 год и, конечно, захватили следующий. Где это было видано, чтобы у нас дом так быстро строился? Я хорошо помню этот год, как ни странно, из-за убийства Кеннеди. Очень солнечный день, мама что-то готовит на кухне, я валяюсь в комнате на полу. Вдруг радио замолчало, а потом сообщили о покушении в Далласе.

Жизнь на Нижегородской запомнилась и тем, что там я отрезала свои длинные волосы, считая, что для тенниса так будет лучше. Маме было жаль моих кос, но соображения личной гигиены - где и как я буду мыть голову в поездках - взяли верх. Обычно я сама принимаю решение, но мне всегда важно, чтобы его одобрили близкие. Я, например, спрашиваю: "Витя, купим?" - "Купим", - не задумываясь отвечает мой муж. И мне спокойно, хотя я понимаю, что другого ответа не услышу. Мама страдала, когда мы шли по Нижегородской в парикмахерскую, страдала и я. Но когда вернулась домой, бабушка сказала: "Ой, как хорошо", - и я сразу успокоилась.

В школе я была примерной ученицей, на контрольных по математике всегда решала оба варианта, и Наташка Андреева - самая красивая девочка в классе, моя соседка и подруга, у меня списывала. С отличником Женей Ивановым у меня шла тайная борьба за первенство в математике: кто быстрее решит свой вариант и как. Были, конечно, и хулиганы, например Володька Квинт, он изводил всех педагогов. С одно-классницей Люсей - она ходила в баскетбольную секцию - и еще с одним мальчиком мы составляли команду, которая на уроке физкультуры побеждала во всех играх остальных ребят из класса. Я входил во все школьные сборные: по волейболу, баскетболу, лыжам. Но чем больше занимал в моей жизни теннис, тем меньше я принимала участие в школьных соревнованиях.

Я жила, как мне кажется, по своим твердым принципам. Была старостой класса, задатки лидера проявлялись уже тогда. В шестом классе к нам пришел Сашка Охлопков, второгодник. И тут всей моей власти пришел конец. Здоровый был парень, на две головы выше всех, нахальный, ни один мальчишка теперь меня не слушался, он держал всех в кулаке. Я обижалась, доказывала, что это несправедливо, но ничего не получалось, сила была на его стороне. Потом поняла, что быть лидером в классе мне совсем не обязательно: я уже серьезно занималась теннисом. Другие увлеклись КВНами, всевозможными "огоньками" любимое времяпрепровождение начала и середины шестидесятых, я же весь свой досуг отдавала только теннису.

Когда времени на теннис стало уходить больше, чем на уроки, пришлось перейти в вечернюю школу, но я продолжала приходить в свою старую. Уже участвовала в Уимблдоне, более того, выиграла юниор-ский турнир, и мои одноклассники, конечно, знали об этом из газет, но к моим успехам отнеслись в общем-то равнодушно. Я вдруг почувствовала себя среди них инородным телом. Возможно, такое испытывает каждый, кто сделал что-то, недоступное другим. По-моему, ребят куда больше удивило мое путешествие в Англию, чем звание чемпионки мира среди юниоров. Кто был в восторге от моей победы, так это учитель физкультуры Александр Иванович. У нас в школе учился и будущий хоккейный тренер "Крылышек" Игорь Тузик, тогда игрок высшей лиги. Наши фотографии висели в кабинете Александра Ивановича.

Теперь моя школа носит имя Кабалевского. Дмитрий Иванович долгое время вел в ней уроки музыки. Но это произошло, когда я уже ушла из школы, при мне никакого особого внимания музыке не уделяли.

Любую школу украшают личности. Такой была математичка Нина Николаевна Ломакина. Строгая, растерянной ее представить себе мы не могли. Весь класс всегда участвовал в уроке. Сколько должно быть у педагога энергии, чтобы занимать внимание одновременно более тридцати детей: первые три ряда пишут контрольную, один отвечает, трое работают у доски. И еще она успевала по очереди поднимать с места всех остальных. Я так хорошо знала математику, что, когда сдавала экзамен после восьмого класса, подготовка к ответу заняла у меня три минуты. Взяла билет, прочла и написала решение.

Когда я выиграла свой первый чемпионат СССР, Нина Николаевна прислала мне поздравительную телеграмму.

Надо сказать, что занятия в вечерней школе я не пропускала. Может быть, потому, что за мной уже ухаживал мой будущий муж, Витя, который учился в том же классе, что и я. (Алик Метревели всегда шутил, что мы с Витей не расстаемся с детского сада.) К тому же три раза в неделю тренер Нина Сергеевна Теплякова проверяла мою успеваемость, однако не могу пожаловаться, что этот контроль был строгим. Я росла достаточно самостоятельной.

Годы спустя, когда моя Катя, идя в школу, переходила улицу, трое взрослых следили, как она это делает. Если наблюдение несли только Витя и мама, я себя считала плохой матерью. Я же в школу ходила с первого класса одна. Мама упорно не хочет признать, что в семь лет я сама ездила к тете Кате через всю Москву. Наверное, раньше действительно было спокойнее и люди мягче. И детские желания у нас были другие, чем у современных детей. Например, пойти с отцом на демонстрацию. Целый день добираешься от фабрики "Ява" до Красной площади, а какое счастье! Все идут, поют, ты у папы на плечах. Конечно, каждое поколение невольно идеализирует свое время. И мне, видимо, не избежать этого упрека. А где, скажите, сейчас бабушкин гусь, запеченный в тесте? Сказочное блюдо! Самое вкусное - макать в горячий жир на противне корочку хлеба. Как все ждали этого жареного гуся. А мою Катю ничего не удивляло, ну разве что авокадо привезу, да и то... Ушла куда-то восторженность, умение радоваться милым сердцу пустякам.