– Бедняга? Слишком уж ты жалостлива, Поджим. Подумай лучше, что будет с нами, если мы не заполучим станцию обратно.

Он вздернул плечи и захохотал.

– Следи за собой, Золто,- предупредила Поджим.- Когда ты начинаешь смеяться, у тебя исчезает всякое сходство с человеком.

– Подумаешь! Мы же одни,

– Нас могут и подслушать.

– Ладно, не отвлекайся от главного. Что будем делать со станцией?

– Придумаем что-нибудь,- весело сказала Поджим, но Золто отлично видел, что на самом деле она сильно встревожена.

В больнице Олли уложили в постель. Врач поручил сестре искупать его, но он яростно воспротивился такому унижению, и пришлось поручить это дело мужчине-санитару. И вот он - в постели, чисто вымытый, побритый, в такой короткой ночной рубашке, что ему стыдно было на себя взглянуть, и, конечно, по-прежнему умирающий с голоду.

На столике у кровати уже стояло десятка полтора пустых тарелок. Ему подали все блюда из меню больницы, основательно сдобрив их витаминами и прочими полезными вещами. Все казалось ему чертовски вкусным, пока он глотал, но насыщения не давало.

Больше ему делать было нечего. Он ел да ломал голову,- почему это у докторов, которые его осматривали, было такое растерянное и тревожное выражение на лицах.

Новый кризис разразился совершенно внезапно. Он тихо лежал мучимый непрестанными голодными спазмами, как вдруг кто-то будто толкнул его в живот. Он вздрогнул. Никого около кровати не было. Доктора ушли копаться в книгах и спорить друг с другом.

Через несколько секунд он ощутил еще один толчок, потом еще и еще.

От страха и боли он закричал.

Он кричал минут пять. Наконец, в палату заглянула сестра.

– Вы кажется, звали меня?
– небрежно спросила она.

– Живот!
– простонал Олли.- Меня кто-то колотит по животу...

– Это у вас желудочные боли,- пояснила сестра, ласково улыбаясь.- Будете умнее. Нельзя так жадно...

Но в этот момент он, корчась от боли, сдернул простыню с живота и сестра остолбенела. Желудок у Олли вздулся как арбуз, только арбуз не гладкий, а шишковатый. Угловатые, неровные шишки выпирали во все стороны.

Она кинулась прочь из палаты, громко крича на ходу:

– Доктор Мэнсон! Доктор Мэнсон!

Когда она возвратилась с двумя врачами, Олли был в таком состоянии, что даже не заметил их прихода.

– Что за чертовщина?!
– вскричал Мэнсон и принялся ощупывать живот Олли.

– Когда это случилось?
– спросил второй врач.

– Только что, я думаю,- ответила сестра.- Минут пять назад живот у него был впалый, как обычно.

– Надо будет вспрыснуть ему морфий, снять боли, а затем сделаем рентген,распорядился Мэнсон.

Олли был в полузабытье. Его подняли с кровати и на каталке увезли в рентгеновский кабинет. Он не слышал ни одного слова из дискуссии между врачами, которая развернулась вокруг рентгеновских снимков, хотя врачи говорили во весь голос, ничуть не стесняясь его.

– Что же это за штуки, черт возьми?
– оторопело спросил доктор Мэнсон.

– Похоже на ананасы и грейпфруты,- предположил озадаченный рентгенолог.

– Четырехгранные ананасы? Заостренные грейпфруты?..

– Я же не утверждаю. Я только сказал, что похоже...- оправдываясь, сказал рентгенолог.- Ну, может, не грейпфруты, а кабачки...- добавил он смущенно.

– Кабачки, ха-ха! А как они попали в его желудок? Ну ладно, он жрал, как свинья, но ведь и свинья не может проглотить такую штуку целиком!

– Давайте разбудим его и спросим.

– А он знает не больше нас,- сказала сестра.- Он пожаловался мне, что его кто-то колотит по животу. Ничего другого он нам не скажет...

– Ну и желудок у него! Никогда не слыхал ни о чем подобном,- изумленно пробормотал Мэнсон.- Знаете что? Давайте вскроем и поглядим, что там у него внутри.

– Требуется его согласие,- опасливо сказал рентгенолог.- Я понимаю, что это очень интересно, но нельзя же его резать, если он не захочет.

– Но операция нужна для его спасения. Надо же так или иначе выпустить из него весь этот ненарезанный фруктовый салат,- доктор Мэнсон снова начал разглядывать снимки.- Ананасы, грейпфруты, что-то вроде банана с кустиком на одном конце. В общем, набор больших предметов круглого сечения. И еще нечто вроде ореха... Да, маленький орешек.

– Он приходит в себя,- сказала сестра.

– Хорошо, заготовьте бланк, сестра, и, как только он очнется, заставьте его подписать, что он согласен на операцию.