– Потому и врун! – настойчиво повторил дедок, – и ты тоже врун!

– А я почему? – удивился Моня.

– Сам же знаешь, что нету больше у него ножа, – насмешливо хмыкнул дедок, – так что и интересу болтать со всяким сбродом больше у нас тоже нету.

– Ты гля, какой борзый! – всплеснул руками одноглазый.

– А вот и не правда, – спокойно сказал я, сдерживая ярость, – ножа у меня действительно нету, но упокоить я могу. Я слова специальные знаю. Ведь у меня и нож-то появился недавно. А до этого я же как-то упокаивал…

– Врёшь! – не поверил дедок.

– Ну проверить ты не сможешь, пока мы не побеседуем, – ответил я. – Так что давай решай, будешь рассказывать или нет, а то я прошлую ночь не спал, и вторую я тоже тратить на болтовню не хочу. Лучше пойду спать.

– И то правда! – обрадовался Моня, – пошли спать лучше.

– Погоди! – всполошился дедок, – поклянись, что ты можешь упокоить.

– Да зачем мне это? – решил взять на понт призрачного старичка я. – Ты всё равно ничего не знаешь.

– Э-э-э! – захихикал дедок, – а ты хитрый. Я кое-что знаю. Но пока не поклянешься, мне нет смысла тебе ничего рассказывать.

– Тогда спокойной ночи! – сказал я и зло сплюнув, пошел обратно.

Да, я что-то до того устал и вымотался, что бегать по ночному городу и играть в догонялки с дедком, с Ириной, с неизвестными похитителями ножа, с Кларой и со всеми остальными совершенно не хотелось. Пойду лучше высплюсь, а потом всё остальное.

Что-то на меня такое безразличие нашло, что я, недослушав, что там лепетал дедок, развернулся и пошел обратно.

Но стоило только войти в свою комнату, как появился дедок.

– А ну пшёл вон! – налетел на него Моня, но дедок только отмахнулся:

– Не мельтеши! Ты мне всё равно ничего не сделаешь. Как и я тебе. Так что давай не мешать друг другу. Быстрее поговорим – быстрее всё выясним и разойдёмся.

– Ну давай, говори, – буркнул я, раздеваясь, – только кратко. Спать хочу. Или приходи завтра.

– Так спрашивай, – развёл руками дедок.

– Хорошо, – кивнул я и задал первый вопрос, – так что там с тем висельником не так было.

– Да понимаешь ли, тут такое дело. Был у нас в Хряпове истопник Тарелкин. Хороший, кстати, истопник. Член в Партию. Активист. И тут вдруг в один прекрасный день, как говорится, нежданно и нагадано пришел домой после профсоюзного собрания и повесился.

– Так, может, его на собрании пропесочили? – предположил я, – Ему стыдно стало, вот и повесился.

– Там на собрании обсуждали революционные протесты против Кармоны.

– Что за карманы? – влез некстати Моня.

– Не карманы, а Кармоны, – покачал головой дедок, – темнота ты бескультурная. А ещё одноглазый. Кармона – это военный диктатор в Португалии. Генерал, между прочим.

– Давай ближе к теме, – поморщился я и сделал замечание Моне, – Моня, ещё раз влезешь не по делу – будешь сидеть в кукле.

– У тебя нет куклы, – хмыкнул Моня.

– Зато кукла есть у Мими, – теперь уже хмыкнул я, – и она тебя качать постоянно будет.

– Молчу! – сразу стал шелковым Моня, и действительно замолчал.

– Умеешь! – с уважением похвалил меня дедок. – Эк выдрессировал ты их. Как шелковые!

Моня вскинулся едко ответить, но, наткнувшись на мой предупредительный взгляд, надулся и замолчал.

– Продолжим, – подбодрил дедка я, – так что там не так с Тарелкиным?

– Ну он весь день нормальный был, весёлый даже, – начал перечислять дедок, – ничего, как говорится, не предвещало…

– Так, может, его девушка бросила.

– Тоже мимо! У него была девушка, Лёля. Красивая. Они даже заявление в ЗАГС подали.

– Может, поругались?

– Тоже нет. Лёля очень его любила и очень хотела замуж, – опроверг моё предположение дедок.

– И, кроме того, на лбу у него выцарапан такой знак.

– А он не мог сам себе выцарапать и потом повеситься? – задумался я.

– Доктор сказал, что выцарапано было уже после того, как он умер.

– Мда, дела, – покачал головой я, – а не нашли, кто это сделал?

– Нет. Да и кто там искать будет?!

– Понятно, – кивнул я, хоть и было ни черта не понятно, – а с Ириной этой что у вас не так?

– Гнилушка она, – сказал дедок и при этом воровато оглянулся, не слышит ли кто.

– Что такое гнилушка? – спросил я.

– Бесиха она, – почти неслышно сказал дедок и торопливо добавил, – так что, упокоишь теперь?

– Ещё пару вопросов, – не стал уступать я.

– Ну давай, – вздохнул дедок.

– Кто на меня напал в ангаре.

– Это из шайки Рыжего, – сказал дедок, – они обычно ошиваются на рынке.