– Ты в себе, Олег? – моргнула я, не видя ничего перед собой. – Ты правда хочешь отобрать у меня Ксению?

– А зачем она тебе? – усмехнулся он. – Органы опеки уже в деле. Мамаша-кукушка нам не нужна. Я уже собрал на тебя все, что позволит уполномоченным принять правильное решение…

– Что ты собрал? – пролепетала я.

– Как обычно, – равнодушно сообщил он, – что надо собирать в таких случаях. Не я занимался, у меня есть кому, Карина. Поэтому в твоих интересах явиться назад и отдать ребенка по собственному согласию.

– Подожди, ты серьезно сейчас? Ты, который просил прощения и врал, что не допустишь ошибок впредь?

Я понимала, что все это жалко. Олегу все равно. Он принял решение, и сила на его стороне. А я больше не та, которая когда-то была рядом. И страшно представить, что будет с Ксенькой, если этот ублюдок добьется своего.

– Ну сколько мне еще просить прощения, Карина? – усмехнулся он презрительно. – Тебе хорошо одной. Я понял, что это был предел твоих мечтаний – избавиться от меня. Ты не планировала сохранять семью. Радостно ускакала заниматься своим бизнесом. Только вот ребенок страдает от этого. Я не допущу, чтобы она у тебя в одиночестве сидела где-нибудь… – Пока я искала дар речи, его фонтанировал на полную: – А может, ты уже в постель к кому-то прыгнула? – И он понизил голос: – Дорогая. Узнаю – убью, поняла?

– Ты больной, Олег.

– Ты меня сделала таким, – даже не задумался он. – Но если хочешь обсудить – давай встретимся. Расскажу, чего я хочу и как тебе остаться с ребенком.

– Меня твои условия вряд ли устроят.

– Я болен тобой, Карина, – вдруг прошипел он в трубку.

– Ты трахал других баб! – взорвалась я.

– Потому что ты – холодная тварь! Тебе ничего не нужно, кроме себя самой! Ты вся в работе вечно! И ребенок тебе на хрен не дался! Не приползешь ко мне – я тебя в тюрьму упрячу! Там тебя точно никто не будет иметь!

Я отбила звонок и опустила дрожащую руку. И этого человека я любила? Это точно он? Тот самый? Сперло дыхание, во мне будто замерла жизнь, и я продолжала стоять и пялиться в землю, переслушивая мысленно разговор с этим… психом? Пожалуй…

Только вдруг показалось, что я не одна. Ветер, бившийся до этого в спину, вдруг стих. Я обернулась и встретилась взглядом с Эльдаром. Он стоял буквально в шаге и сверлил хмурым взглядом.

– Ребенок тебя ищет, – сообщил холодно.

– Я же сказала ей… – начала я растерянно, но он уже не слушал.

Развернулся и зашагал в дом. А я обессилено поплелась следом.

Ксеня и правда встретила у порога, натягивая на себя кофточку:

– Мама, хочу с тобой в лес.

Она взяла меня за руку, и я только успела бросить взгляд в спину Эльдара, как пришлось развернуться и направиться на улицу.

Мы с ним не уживемся. Зря я думала, что мне плевать. Отчего-то каждый его такой взгляд оставлял боль в душе. Зачем мне еще это? Надо будет найти квартиру и вернуться в город. А еще – позвонить своему адвокату по семейным делам, которая занималась разводом, и спросить совета, как быть с тем, что мне наговорил сейчас муж по телефону. Что и куда он мог на меня подать? Это же не так просто – взять и оклеветать мать? Или просто, если есть связи?

– Что он тебе наговорил?

Я вздрогнула, выпадая из ступора и снова оказываясь в обществе Эльдара. Когда и как он подкрался – не слышала.

– Что? – нахмурилась, моргая под его злым взглядом.

Он недовольно скрипнул зубами, обрисовывая жесткие скулы еще четче:

– Что происходит? – потребовал раздраженно. – Подробней.

– В смысле? – усмехнулась я, бросая машинальный взгляд на Ксеню.

Дочь копошилась в привычной стихии листиков и камешков в паре шагов.

– Я про твоего мужа, – жестко уточнил он.

– Я не хочу с тобой на эту тему разговаривать. – Вышло достойно для того взгляда, которым он меня жрал. – Что же я тебе такого сделала, Эльдар?

Его взгляд дрогнул, но лишь на вдох. Он склонил голову ниже:

– Ничего.

– Тогда за что ты меня так ненавидишь?

– Я тебя не ненавижу, – сузил он глаза. – Отвечай на вопрос.

– Прости, ты не похож на священника, а мне не нужна исповедь. – И я сложила руки на груди, поворачиваясь к нему боком. – Если ты об отце переживаешь, я не буду его ни во что втягивать. У меня есть адвокаты… Разберусь.

Он шумно выдохнул и вдруг уничтожил разделявший нас шаг.

– Ты не разберешься сама, – выдохнул на ухо. И так близко, что горячее дыхание лизнуло прохладную кожу, и я оцепенела. – Тебе не к кому бежать, раз ты здесь. Глупо делать вид, что все под контролем, не находишь?

Я прикрыла глаза, едва не падая в тепло, которым вдруг окутало. Ноги уже доверчиво подогнулись, но вдруг стало холодно, и я очнулась, часто моргая.

Эльдар направился к дому. А я не удержалась, провожая его широкую спину взглядом. Что у него в башке творится? Может, травмы? Надо спросить Тахира. Но, с другой стороны, был бы Эльдар невменяем, отчим бы не оставил нас с ним. Так ведь? И на невменяемого мой бывший друг детства не похож. Хотя, что я о них знала? У меня из примеров только бывший муж. И я уже не уверена, кого боюсь больше. Муж далеко. А этот – рукой подать.