"Они стали активнее," – подумал он, и внутренний голос словно сказал это вслух. Он отошёл от окна, прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Глубокий вдох наполнил лёгкие застоявшимся воздухом, который вдруг показался ему осязаемым, как густая паутина.

Комната, в которой они укрывались, больше не казалась безопасной. Баррикады на окнах и двери, ещё вчера внушавшие уверенность, сегодня выглядели так, будто могли рухнуть от одного сильного удара. Данила осмотрел их, стараясь убедить себя, что всё в порядке. Доски на окнах были на месте, самодельные укрепления у двери держались крепко. Но этого чувства хватало лишь на миг. За каждым скрипом он слышал что-то ещё: шорох, приглушённый звук или еле уловимый гул, который, казалось, раздавался прямо из-под земли.

Он бросил взгляд на Милу. Она лежала, завернувшись в его куртку. Её лицо выглядело мирным и спокойным, но Данила знал, что и её нервы давно на пределе. Она тоже всё видела – следы, пятна, странную слизь по всему городу. Только молчала, словно боялась озвучить свои опасения.

Данила снова подошёл к окну. Теперь его взгляд был прикован к горизонту. Вдали, за разбитым перекрёстком, что-то двигалось. Сначала он подумал, что это ветер поднимает обрывки бумаги, но движения были слишком плавными и ритмичными.

Это напоминало движение змея, который, извиваясь, следует за чем-то невидимым. Но то, что он увидел дальше, заставило его застыть. Существо, похожее на червя, медленно ползло по дороге, оставляя за собой широкую полосу блестящей слизи.

Его движения были неспешными, но в них чувствовалась странная уверенность. Оно знало, куда двигаться. Данила снова отступил, стараясь, чтобы его силуэт не был заметен из окна. Он чувствовал, как внутри него растёт холод. Эти существа искали что-то или кого-то. А возможно, они просто делали своё дело, и никто из тех, кто попадётся им на пути, не сможет это остановить.

Сердце колотилось так громко, что его можно было услышать через стены. Он снова посмотрел на Милу. Её тихое дыхание напоминало о том, что они ещё живы. Это придавало ему силы, но ненадолго. Данила знал, что им придётся что-то делать. Сидеть в этом доме больше нельзя.

Взгляд снова скользнул по комнате. Старые стены, покрытые облупившейся краской, теперь казались пустыми и враждебными. Он подошёл к двери, проверяя засовы. Руки немного дрожали, и от этого звук металлической защёлки показался громче, чем обычно. Он оглядел комнату ещё раз, как будто искал что-то, что могло бы дать ему ответ или хотя бы намёк на безопасность. Но в этом доме не было ничего, кроме их собственных страхов и неизвестности за окном.

Парень глубоко вздохнул, пытаясь подавить нарастающее чувство тревоги. Ему нужно было отвлечься, вернуть себе хотя бы видимость контроля над ситуацией. Он проверил карман, нашёл нож, но оставил его на месте. Затем направился к кухонному столу, где лежали припасы.

Движения Данилы были осторожными, словно он боялся потревожить сам воздух вокруг. Он поставил воду на остаток газовой плиты, которую удалось привести в порядок с помощью случайно найденного баллона. Пока вода нагревалась, он разломил хлеб на части, стараясь не разбудить Милу. Девушка продолжала спать. Её лицо, обычно наполненное сарказмом и вызовом, сейчас казалось хрупким, почти детским. Данила отвёл взгляд.

Тишина дома казалась неестественной. Даже лёгкий плеск воды, закипающей в кастрюле, разносился эхом в пустом здании. Данила присел на краешек стула, сложил руки на коленях и на мгновение замер, глядя в одну точку. Утренний свет лениво растекался по полу, оттеняя пыль, которая кружилась в воздухе.

Его задумчивость прервал неожиданный звук. Глухой стук, неровный, будто кто-то с трудом пытается привлечь внимание. Данила замер, его пальцы невольно потянулись к ножу. Сердце гулко застучало в груди, заполнив тишину внутренним шумом. Он напряг слух, стараясь уловить что-то ещё. Стук повторился, теперь настойчивее.

Данила встал, стараясь не шуметь. Он подошёл к окну, медленно отодвинул занавеску и почти прижался лицом к стеклу. Сначала он не увидел ничего, кроме густого тумана, который окутывал улицу. Но потом в мутной дымке вырисовалась фигура. Человеческая. Женщина.

Она стояла у двери, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. На ней была изношенная куртка, слишком лёгкая для такого холодного утра. На спине висел рюкзак, потёртый и явно много раз чиненный. Лицо было скрыто тенью капюшона, но её осанка говорила о слабости. Она медленно покачивалась, будто едва держалась на ногах.

Данила прищурился, стараясь лучше разглядеть её, но больше ничего необычного не заметил. Она не двигалась, только продолжала стоять перед дверью, изредка стуча. Её движения казались ему странно механическими, как будто она боялась потратить лишние силы.

Он отошёл от окна, глядя на спящую Милу. Подойти к двери одному? Или разбудить её? Данила понимал, что второй вариант безопаснее, но и не хотел тревожить Милу, зная, что её нервы давно на пределе.

Он остановился, прислушался к собственным шагам, будто они могли выдать его. Затем наклонился и слегка коснулся плеча девушки.