– Я!

– Ко мне!

Пришлось пробежаться до трибуны.

– Товарищи, среди нас есть человек, у которого в летной книжке есть два сбитых новейших американских бомбардировщика, в разведывательных комплектациях RB и FB-29, сбитых в одном бою. Оба самолета упали на территории СССР. Бой проходил неподалеку от наблюдательного пункта авиации 5-го флота. То есть, случай достоверно зафиксирован. Тем интереснее будет нам послушать: как это произошло. Соберемся после обеда в клубе, товарищи. Тем более, что на основе его рассказа, конструкторы основного самолета нашей школы воздушного боя, построили две машины, предназначенные именно для уничтожения бомбардировщиков, носителей атомного оружия. Нам предстоит проверить то, как поведут себя эти машины в бою и провести войсковые испытания этой серии машин.

Полк прошел торжественным маршем, и направился в столовую.

– А почему мне не доложили, лейтенант? Развили тут, понимаешь, бурную деятельность, а начальство об этом ни слухом, ни духом!

– Я же рано приехал, первым из слушателей. А вы так грозно меня встретили, дескать, не гожусь, боевых вылетов мало. Я и притих, чтобы не нервировать начальство.

– Не совсем так, я и с Папивиным переговорил, и с Преображенским, и с Томашевским. За действиями твоими наблюдал лично начальник летной инспекции ВВС 5-го флота. Он и отметил, что рисунок боя ты построил сам, стрелял с очень больших дистанций и попадал. Благодаря этому рядом с нами идешь, а не лежишь в сырой земле. Хотел я с тобой поговорить на эту тему, да выяснилось, что ты в Москве. Владимир Александрович, хвастался он там сильно?

– Он не хвастался, он сказал, что наш самолет не годится для боя с «Бэ-29», что его надо переделывать. Чем мы и занялись, а он с Люлькой, два двигателя сделали. Сегодня покажет. Специально ему и привезли.

– Даже так? – улыбнулся еще один генерал-майор, очень молодой, темноволосый и курчавый, на вид – моложе Андрея. Когда в столовой он снял фуражку, стало понятно, кто это: Василий Сталин. Липецк входил в Московский военный округ, а Василий был заместителем командующего ВВС округа по строевой части. Слава богу, «МиГ-9» ему освоить не давали. Начальство меня от себя не отпустило, столы для него были сдвинуты и место мне нашлось, хотя я бы с удовольствием отсюда слинял.

Выступление – не бой, и длилось достаточно долго. В первую очередь пришлось рассказывать летчикам о «целях».

– В первый раз об этом самолете я услышал в Берлине, на аэродроме Темпельхофф, в казино на втором этаже. Мы там питались, а рядом был организован бар для союзников, но было и несколько наших старших офицеров с переводчиком. Из услышанного я понял следующее: имеет встроенную систему ориентации с использованием какой-то системы «Лоран», что это такое сказать не могу, но по словам того американца, может бомбить по площадям даже через облака. Имеет кучу огневых точек с Браунингами 12,7 мм, полудюймового калибра, две башенные установки имеют четыре ствола, американец назвал их «помелом». Все огневые точки могут управляться централизованно, увы, место, где находится этот центр управления он не указал.

Тут младший Сталин взял в руки микрофон и сказал:

– Это уже не загадка: за верхней носовой башней, между ней и антенной «Лоран». – и поставил микрофон, показав, что он в курсе. Я взглянул на него, тот одобрительно кивнул.

– Все огневые точки снабжены гиростабилизированным прицелом, с вычислителем угловых поправок в зависимости от угловой скорости движения цели и дальности до нее. Типа немецкого EZ-42. Каждый пулемет имеет 500 выстрелов на ствол. Все кабины и места размещения экипажа бронированы. Имеет мощную систему пожаротушения. Топливные танки протектированы. Защищен гораздо сильнее, чем Либерейтор. И имеет большой потолок: 12 000 метров. Для перевозки атомного оружия используются специально построенные самолеты. Часть В-29 переоборудованы в авиа и фоторазведчики. С парой таких машин мне и пришлось вести бой. Обычно, при нарушении наших границ, как только в воздухе появляются истребители, они отворачивают в сторону границы. Но было воскресенье, день, когда обычно разведчики не летают, но из Союза, в адрес нашей группы войск, направлялся эшелон с новой техникой. Американцы откуда-то это знали. Нам объявили тревогу, но, по медицинским показаниям, взлететь мог только я. Местность там со сложным рельефом, посадочные площадки там есть, но размещены самолеты ВМФ, истребители есть, но маловысотные. У нас в полку тоже несколько типов самолетов, но я летал, с сорок пятого, на «Kingcobra Р-63», с высотным двигателем, у которого установлен третий свободный нагнетатель. Наш аэродром – ближайший к этому месту, и мы часто вылетали туда. Собственно говоря, ведущий этой пары имел надпись на фюзеляже «Замужняя дама», с рисунком этой дамы в весьма фривольной позе. Трусики стягивает.

Полк, естественно, грохнул, зашумел, потом дал возможность продолжить.

– Я, честно говоря, больше всего надеялся, на то, что они отвернут, но они меня не испугались, сошлись в плотную пару и продолжили полет, так как облака кончились над морем, над землей их не было, и была возможность получить качественные снимки. Плюс, посмеялись надо мной. Я переспросил наземного наводчика, что они сказали, обиделся, и пошел в атаку. Сложность была в том, что подходить близко к ним было нельзя. Пулеметы у них довольно дальнобойные, прицелы позволяют стрелять даже по цели, движущейся под значительным углом, но у «Кобры» пушка 37-мм, с 58-ю снарядами, и такой же прицел, но без системы подсчета углового упреждения. Сама система есть, но почему-то не работает, упреждение он не выставляет. Пришлось вспоминать, что зиму 41-42 годов я провел снайпером под Ленинградом. Бил одиночными с большой дистанции, несколько раз давал двухпатронные очереди. После шестого попадания, «Замужняя дама» загорелась, и я обстрелял из крыльевых пулеметов ведомого, с корректировкой огня по трассе, но ведущий сбросил ход и начал сближаться со мной, пришлось нырять под трассы и уходить на косой петле вверх, не доводя машину до переворота, выполнил боковое скольжение вправо, тормознул шагом винта и опустил нос. Чуть разогнался, но следил за дистанцией через выставленный прицел на дистанцию в 1000 ярдов. Достал ведомого тремя снарядами в район центроплана, тот прибавил, чтобы выйти из-под обстрела, пара распалась, атаковать стало удобнее. Ведомого я добил первым, восемь, из 12 человек экипажа, выбросились, но машина продолжала лететь на автопилоте в направлении Владивостока. А вот ведущий повернул в сторону границы. Пожар он погасил. Но организовать большую плотность огня с носовых курсовых углов он не смог: прицельно бил только пулемет бомбардира, один из двух, остальные точки были рассогласованы. В момент прохода, он слегка меня цеплянул, из верхней задней башни. Но после разворота я увидел, что шесть человек покинуло машину, а сама она крутится в плоском штопоре. Так как ведомый еще летел, и кто его знает, зачем он это делает, пришлось добавить ему из пулеметов и выпустить последние четыре снаряда из пушки. В принципе, все. Машины очень живучие и опасные. Выручил прицел, который позволяет определять дистанцию до цели, и возможность мягко изменять шаг винта, пользуясь им то как тормозом, то как газом. Это и послужило поводом для того, чтобы я сказал товарищу Ромодину, что «МиГ-9» не годится для борьбы с «В-29». На нем можно было бы работать только с проходом над или под целью. Они бы меня в клочья разодрали.

– И какие изменения вы внесли? – задал вопрос Сталин, поднявший перед этим указательный палец. Я молча показал на Владимира Александровича.

– Помимо доработки системы вооружения, убрали мы пушку из воздухозаборников на правый борт, правую пушку сделали левой-нижней, вес залпа не изменился, но пороховые газы больше в воздухозаборник не попадают, установлены четыре щитка воздушных тормозов. Но так, чтобы не препятствовали обтеканию рулей глубины. Удлинили сопла двигателей за газовой турбиной, ввели еще две ступени на турбину и установили систему газового форсажа. При его включении обороты двигателя слегка повышаются, но не превышают разрешенного взлетного режима по оборотам, а тяга возрастает до 3200 килограммов. Для сравнения, те машины, которые сейчас в вашем полку, имеют суммарную тягу 2250 килограммов. И это еще не все, что оказалось можно вытащить из машины! Двигатель Люльки на стенде дал 3100 килограммов без форсажа. Возможность установить форсажную камеру имеется, но по заданию Люлька делает двигатели для бомбардировщика.

Через два часа после этого, два человека облетали новые машины в раздельной паре. Я и гвардии полковник Кожедуб. Как и я, он имел допуск на машину первой серии. Взлетали мы с разрывом в две минуты. Мне он вопросов не задавал: че там лейтенант знает?! Мы сели, нас дозаправили, и Василий Сталин поставил задачу на учебный бой. А человек не может сразу освоить те новшества, которые мы там накрутили. Я только попросил зарядить пушки, хотя бы холостыми.

– Для чего?

– Покажу несколько новинок, придуманных именно для такого исполнения машины, мне важно знать дистанцию, с которой товарищ полковник открывает огонь. Покажет это пламя выстрела.