Найти Хаггерсхэйвен не составило труда. Ответвившийся к нему проселок был куда в лучшем состоянии, нежели шоссе. Некоторое время мы двигались между полями — свежевспаханными, насколько я мог судить при свете луны, а затем подъехали к довольно внушительной группе строений; я с облегчением увидел, что в некоторых окнах еще горит свет. Девушка так и молчала всю дорогу; глаза ее по-прежнему были закрыты, и она по-прежнему изредка стонала.

Лай собак возвестил о нашем прибытии. Из темноты дверного проема показался человек с винтовкой.

— Кто здесь?

— Ходж Бэкмэйкер. Со мной девушка, она подверглась нападению. Сейчас в глубоком шоке.

— Хорошо, — раздалось в ответ. — Давайте я привяжу лошадь. Потом помогу с девушкой. Меня зовут Дорн. Эйса Дорн.

Я спешился, снял с лошади свою спутницу.

— Я не мог оставить ее на дороге.

— Ладно, лошадь я напою и накормлю после. Пойдемте на главную кухню, там тепло. Сюда, — сказал он девушке, — держитесь за мою руку.

Она никак не отреагировала, и я снова почти понес ее; Дорн бестолково пытался мне помочь. Строение, по которому мы шли, очевидно, было фермой, перестроенной и надстроенной много раз. Газовые светильники неизвестного мне образца, горевшие куда ярче всех виденных мною прежде, позволили разглядеть наконец Эйсу Дорна — человека лет тридцати, с очень широкими плечами и очень длинными руками, со смуглым и довольно унылым лицом.

— В округе орудует банда, — сообщил он. — Приют они тоже пытались подрастрясти. Поэтому я и дежурю с винтовкой. Должно быть, та же компания.

Мы усадили девушку на стул перед огромным камином, придававшим просторной комнате уютный и гостеприимный вид, хотя тепло шло от паровых радиаторов, расположенных под окнами.

— Может, дать ей немного супа? Или чаю? Или сходить за какой-нибудь женщиной, за Барбарой, например?

Его взволнованный голос едва проникал в мое сознание. Здесь, при свете, я инстинктивно ожидал увидеть хоть слабую тень живой краски на щеках или руках девушки; напрасно. С виду ей было не больше шестнадцати — отчасти, возможно, потому, что на ней была строгая школьная форма. Волосы ее, в лунном мерцании казавшиеся спутанным комом, в котором почти пряталось лицо, теперь иссиня-черными, густыми, мягкими завитками падали ей на плечи. Черты ее лица — полные, выразительные губы, чуть раскосые глаза, вздернутые крылья носа — казалось, должны быть исполнены жизни; но они были мертвенны, бесчувственны, и эту противоестественную неподвижность лишь подчеркивали темные глаза, которые сейчас широко открылись, но ничего не выражали. Ее губы затрудненно шевельнулись, словно она хотела заговорить — но мы услышали лишь несколько слабых гортанных звуков.

— Она пытается что-то сказать. — Я резко наклонился вперед, к ней, словно желая взглядом придать ей сил.

— Она… — выдохнул Дорн, — она… немая!

Девушка глянула на него с ужасом. Я беспомощно провел ладонью по ее руке.

— Пойду позову… — начал Дорн.

Дверь распахнулась. Барбара Хаггеруэллс, щурясь, смотрела на нас.

— Мне показалось, кто-то подъехал, Эйс. Ты полагаешь…

И тут она увидела девушку.

Ее лицо запылало тем странным гневом, который я уже видел однажды.

— Мисс Хаггеруэллс…

— Барбара…

Дорн и я заговорили одновременно. Но то ли она не слышала ни того ни другого, то ли ей сразу стало не до разговоров. Она смотрела на меня так, словно я надругался над нею.

— Право же, мистер Бэкмэйкер, мне кажется, я уже объяснила вам, что у нас тут нет места подобным развлечениям.

— Вы не поняли, — выкрикнул я, — так получилось!..

Вмешался Дорн.

— Барбара, на нее напали. Она немая…

Ярость сделала ее безобразной.

— Ну, против столь пикантной черты, как немота, вам, мистер Бэкмэйкер, не устоять!

— Мисс Хаггеруэллс, — снова попытался я объяснить, — поймите же…

— Думаю, я все прекрасно поняла. Немая она или нет, вышвырните отсюда потаскуху! Вон ее немедленно, я сказала!

— Барбара, да послушай…

Она продолжала стоять ко мне лицом, к Дорну спиной.

— Мне следовало помнить, какой вы дамский угодник, мистер Самоучка Бэкмэйкер. Вы, без сомнения, решили, что Хаггерсхэйвен — своего рода дом терпимости. Так вот нет! Не стоит вам тратить здесь свое драгоценное время. Убирайтесь!!

11. О ХАГГЕРСХЭЙВЕНЕ

Вспоминая свой шок от необъяснимой сцены, которую Барбара закатила из-за Крошки Эгги, я понимаю, что на этот раз ее бешеный припадок удивил меня куда меньше, чем можно было ожидать. После всех треволнений прошедшего дня ее неистовство и полное нежелание понимать что-либо как бы вообще выключили во мне чувства; я ощущал только неловкость и тупое раздражение.

То уважительно шепча что-то, то с подчеркнутой заботливостью мягко применяя силу, Дорн вывел Барбару в другую комнату, и мы с девушкой остались вдвоем.