В общем, наобнимавшись и нацеловавшись с сыном, матушка перевела взор на мою спутницу.

— Иван, а кто эта барышня? — растерянно спросила матушка. — На твою невесту она точно не похожа. Да и по возрасту еще слишком молода. Надеюсь… — тут голос супруги товарища министра внутренних дел дрогнул, — ты не украл эту барышню? Но если украл, так будь добр, хотя бы представь мне ее.

— Маменька, да ты что! — возмутился я. — Как ты могла подумать? Отродясь маленьких барышень не крал. Я же писал, что приеду не один, а с кухаркой. Вот это она и есть.

— Кухарка?

Глаза матушки округлились. Но окончательно ее добило, когда Нюшка бодро произнесла: «Бонжур, мадам» и сделала книксен, отчего генеральша сама заговорила с ней по-французски…

Спасибо Наталье Никифоровне за то, что я понимал не только книжную, но и разговорную речь. Правда, беседа была этакая, дежурная. Матушка поинтересовалась — как барышне нынешняя погода? Нравится ли ей Санкт-Петербург? Ну и прочие, малозначительные фразы.

Разговор длился недолго. Все-таки, маленькая кухарка принялась учить чужой язык недавно, здесь даже я перед Анькой выглядел знатоком.

— Так что, дорогая маменька, это моя кухарка. Зовут ее Анькой, но откликается и на Аню, и на Анну Игнатьевну, — представил я девчонку. — Никто ее не воровал, отправилась с хозяином добровольно, как декабристка.

— М-да, — только и произнесла мама-генеральша. Повернувшись к отцовскому камердинеру, приказала: — Степан, отнеси вещи Ивана Александровича в его комнату, да и молодого барина проводи. Пусть умоется. — Подумав, приказала горничной. Той самой, молоденькой Лидочке. А я-то думал, что девушку нанимали на определенный срок. — Лида, а ты проводи Анну… Игнатьевну в комнату для гостей. Покажешь ей — где можно умыться с дороги, да и иное — ну, ты поняла. А потом проводишь на кухню и проследишь, чтобы Матрена девочку накормила.

Вот это да! Определенно, для моей Нюшки изрядное повышение. Я-то считал, что ее определят в комнату для прислуги. Но хоть свой чемоданчик (надо бы выяснить, у кого Нюшка его одолжила?) девчонка несла сама. И кормить ее станут при кухне. На кухне приличных барышень не кормят, зато там самое вкусное.

А мы с матушкой так вчера толком и не поговорили. Меня тоже накормили, а потом я понял, что устал. И спать ужасно хочу. Три дня в дороге, а спать в почтовой карете не очень-то удобно. И на постоялом дворе мы с Нюшкой подремали кое-как. И вот, теперь все навалилось.

Так что, маменька отправила меня спать, а уж проснулся я сам, в семь утра. Но оказалось, что и завтрак готов, и пора к столу.

Наевшись, Александр Иванович со значением посмотрел на меня.

— Вкусно, — сообщил он и спросил: — А что твоя кухарка еще умеет готовить?

— На обед судака запечённого обещала изладить, — сообщил я.

— Судака?

— Анна Игнатьевна очень вкусно его готовит, — заверил я. — Тем более, что рыба из Шексны. Можно сказать — что свежая. Такую в Неве точно не поймать.

Господин товарищ министра посмотрел на супругу, но та лишь пожала плечами. Матушка тоже не знает, на что способна прислуга ее сына. Но она уже познакомилась с Нюшкой и, с моей легкой руки, стала называть ее Анной Игнатьевной.

— Уверена, что Анна Игнатьевна хорошо готовит, — кивнула матушка. — Вон, посмотри-ка — у нашего Ванечки щечки появились! В январе, помнится, они чуточку поменьше были.

Какие щечки! Это не щечки, это румянец у меня во всю щеку.

— Точно, — хохотнул батюшка. — И пузо у него скоро станет, как у меня. Ладно, что он длинный, а то бы уже заметно было.

Батюшка мне об этом уже говорил. Как раз, когда я приезжал на Рождественские праздники. Но в ту пору виновата в моем наметившемся пузе была Наталья Никифоровна. А теперь Анька. Я же не виноват, что меня так хорошо кормят? Так что, все беды от женщин!

— Нет у меня никакого пуза, — обиженно заявил я. — А ежели что намечается, так это трудовая мозоль и сокровищница опыта и мудрости.

— Вот, Оленька, — еще раз хохотнул товарищ министра, похлопав себя по животу — в отличие от моего, между прочем, внушительному. — Ты мне все время талдычишь — мол, пузо висит, а это не пузо, а сокровищница.

— Ага, сокровищница, — грустно отметила матушка. — Еще год-другой, так ты уже сам и шнурки завязать не сможешь!

Мне вспомнился доцент Михаил Юрьевич из моего мира, и даже с нашей кафедры, у которого имелся свой собственный тест — если он умудрялся зашнуровать ботинки, не присаживаясь на табурет, то все нормально. А если нет — тогда пора бежать в тренажерный зал.

Нет, определенно нужно поменьше жрать. И с завтрашнего дня стану заниматься гимнастикой. Куда годится заполучить пузцо в двадцать один год?