Я осторожно вышла к нему, вновь скользнув взглядом по парню. Вообще, до этого дня я не видела его настолько близко.

Мы же вообще из разных миров. Можно сказать, что противоположных. Матео в университете король и дьявол в одном лице. И друзья у него соответствующие. Там вообще компания исключительно из отпрысков богатых и влиятельных. Причем очень жестко недостижимых.

Ну и естественно развлечения у них соответствующие. Про это ходит много слухов. Как и про тот беспредел, который они устраивают. И так сложилось, что попасть в их компанию это предел мечтаний для каждого. Наверное, даже желаннее, чем выиграть миллион. Вот только, с такими целями явно стоит быть поосторожнее. Можно обжечься и добиться того, что тебя в грязь превратят и ноги об тебя вытрут. Негоже простолюдинам приближаться к божествам. И почему многие подобного не понимают? Я это уяснила сразу, как поступила. У таких, как они нет особого отношения к кому-либо.

Стоит учесть и то, что Лонго даже в той компании выделялся. Слишком специфический и тяжелый человек. И я это понимала даже при том, что о нем толком ничего не знала. Лишь слышала про кое-какие случаи.

— Меня зовут Мирела, — выдыхая, я громко произнесла эти слова, пытаясь сделать так, чтобы их не заглушал шум ливня.

Лонго явно меня услышал. Вот только, на мое появление и тем более на мои слова вообще не обратил никакого внимания. Словно я была похуже пустого места.

— Думаю, тебе не очень нравится то, как теперь обстоят дела. Я тоже не в восторге. Но не я вписывала тебя в договор, как возможную плату. Мне просто тебя отдали. И вот что теперь? Ты находишься в моем доме и ты стоил мне огромных денег. Тех, которые твой отец должен был моему.

Матео медленно перевел на меня взгляд. Его пустые глаза теперь были темнее. Не голубые, а почти серые. Такого же цвета, как и сейчас небо раздирающее жуткими тучами.

— Можешь так не смотреть на меня. Я тебя не боюсь, — пройдя по деревянному настилу, я положила ладони в карманы свободных штанов. На улице было холодно и я начала замерзать. — Не хочешь тут находиться? Иди к своему отцу и говори, чтобы он отдал мне деньги. Иначе — выполняй все, что я тебе говорю.

Я пыталась подобрать слова порезче. Чтобы Лонго выбрал первый вариант. Пошел к отцу и я получила деньги, а не, черт раздери, его.

Не отрывая взгляда от моих глаз, Матео убрал сигарету от губ и выдохнул дым. Прежде чем я поняла, что происходит, он сжал руку на моей шее и ею вдавил в стену. Сильно. Так, что я спиной ударилась о выступ и, кажется, на пояснице стесала кожу. Даже зашипела от боли.

— Хорошо, — вновь поднося сигарету к губам, на этот раз он выдохнул мне в лицо. И я не знала, что Лонго курил, но сигаретный дым пробрался внутрь меня раздирая горло. Я тут же закашлялась. — От тебя я не уйду. Мы с тобой теперь всю блядскую жизнь связаны. Ну, давай, рискни. Прикажи мне что-нибудь.

Он сильнее сжал мою шею. Так, что кислород перестал поступать в легкие. Перед глазами поплыло.

— Отпусти, — я попыталась вырваться, но себе сделала лишь хуже.

— Это приказ? Хорошо, я его выполню, — он дернул меня на себя, затем наклонил над краем крыльца и разжал руку. Высота тут была небольшая. Около метра, но рухнула я прямо в кусты и грязь.

Кожа полыхнула болью от царапин и меня пробрало от ливня. Ледяные капли проходили по коже, как ножи. Закричать захотелось, но, черт, мне не холодно. Гнев согревал.

— Ты, ублюдок, каждый мой приказ будешь так изворачивать? — стиснув зубы, я подняла на Лонго яростный взгляд.

— Еще хуже, — он отщелкнул окурок в мою сторону. Словно я являлась чем-то сродни мусорного бака. — Поэтому, каждый раз, когда ты будешь открывать рот, следи за тем, что говоришь мне.

Сознание еще сильнее полоснуло яростью и, я, сжав одну ладонь в кулак, второй оттолкнулась от земли, вставая на ноги. Вся мокрая. С налипшими кусками грязи на одежде.

— Ты за это поплатишься, подонок ты такой.

Лонго к моим словам отнесся с таким безразличием, словно я вообще ничего не говорила. Окидывая меня пустым взглядом он произнес:

— Иди и приготовь мне что-нибудь поесть.

— Я тебе что ли в горничные нанималась? Сам иди готовь себе еду, — сжимая ладони в кулаки, я процедила это сквозь плотно стиснутые зубы. — И мне заодно что-нибудь сделай. В конце концов, ты тут раб, а не я.

Буквально полыхая от гнева, я понимала, что не сдвинусь с места. Лучше сдохну, но готовить для него не буду.

Спустя полчаса, я, нарезая лук, высыпала его в сковороду. Ладно. Хорошо. Один раз приготовлю что-нибудь для этого ублюдка. Руки от этого у меня не отвалятся. Да и я, в принципе, люблю готовить.

Но все же из этой ситуации я для себя уяснила кое-что важное — никогда и ни при каких обстоятельствах не называть Лонго рабом.

Ведь стоило этому слову сорваться с моих губ, как по итогу, он меня чуть не утопил в той грязи рядом с кустами, а я, как оказалось, не особо была готова умереть. Но это действительно было жутко. До сих пор пробирало.