Правда, были и вполне военные соображения. В Вириине собралось немало людей, которые решили, что самое время пересдать карты. Стоящий среди полей вражеский лагерь, километрах в полутора от Тростниковой ложбины, был больше самого Вириина раза в два. Не меньше сотни палаток. Подозреваю, часть воинов были расквартированы в селениях вокруг. Должно быть, около двух сотен всадников. Может, даже все три сотни. И раза в два больше пехоты.

Мои войска уступали им в численности. Но не сильно. Я разбил лагерь на возвышенности километрах в двух позади, чтобы дать отдых уставшим людям. К этому моменту у меня было около двух с половиной сотни всадников. Двадцать три копья, около шестидесяти испытанных в походах всадников, которым я платил из своего кармана. И около ста всадников с несколькими сотнями пехотинцев, присоединившихся ко мне по дороге.

Кому-то из них я мог верить — например, Эйрик с эльфийского пограничья. Он привел с собой аж двадцать всадников. Своих двух сыновей, оставив старшего на хозяйстве, соседей, друзей и полсотни пеших слуг. Половину из которых я велел отправить домой. Чтобы не оскорбить — под благовидном предлогом — охранять их земли. На самом деле, воинство Эйрика было просто очень плохо вооружено и на плохих конях. Но те, что пешие, были просто лишними ртами.

Остальные пожелавшие присоединиться ко мне в долине Караэна были примерно такими же. Кто-то вызывал у меня серьезные сомнения в лояльности. Большинство — просто явные лицемеры, планирующие не сражаться, а под шумок пограбить. И это я только о всадниках — пехотинцы, в лучшем случае, были просто прислугой, в худшем, как мне показалось, вылезшие на свет бандиты.

Над всеми местными я поставил главным Эйрика — в конце концов, он лучше знал местные расклады и мог понять с кем имеет дело. Перед этим мне пришлось выдержать с ним трудный разговор про предательство его сына. Причем я скорее успокаивал Эйрика, уговаривая седого медведя не реветь от ярости и не громить мебель. Мы сошлись на том, что Ланс молод и глуп. Но я не закрываю перед ним дверь — Эйрик решил, что напишет ему письмо и попросит одуматься.

Разумеется, простить Ланса я не смогу. Но и убивать его, теряя лояльность клана Эйрика, было бы глупо. Так что я легко дал Эрику обещание, что не стану мстить ни ему, ни, даже, Лансу.

Как мне показалось, Эйрику это не понравилось. Почувствовал во мне слабину.

Однако, мне было плевать. Сейчас я не особо рассчитывал на него. Аристократическое ополчение, по меткому выражению Дуката, было похоже на мертвую шлюху. Ничего не может сделать, но зато бесплатно. Моим козырем были сорок всадников, которые привел Белый Рыцарь из герцогства Адвес. Они нагнали нас пару дней назад, поднявшись вверх по течению канала. Из сорока всадников не меньше пятнадцати были полноценными рыцарями, но даже их пажи выглядели боевыми ребятами. Причем, все были на конях. И это при том, что с с доспехами у них была беда. Только у половины рыцарей кольчуги, да и те, зачастую, короткие, чуть ниже пояса. С рукавами до локтей. Маленькие, конусообразные шлемы, похожие на шлема русских воинов из советских мультиков, со стальной стрелкой, как единственная защита лица.

У половины остальных — толстые стеганные поддоспешники-ватники, усиленные кожей или обшитые здоровенными железными бляхами. На фоне сияющей белой эмалью лат самого Белого Рыцаря, этот отряд из Королевства выглядел бомжами.

Вот только мой наметанный взгляд смотрел на потертую кожу ремней и ножен, видевших многие дни походов, цепкие взгляды обветренных лиц, небрежные шутки, какие можно сказать только своим — это бывалые парни. Успевшие притереться друг к другу за время путешествия. Может, и бомжи, но бомжи-убийцы. Плюс, сам Белый Рыцарь. Ценное, конечно, приобретение.

Я аж зубами заскрежетал, когда Адель с радостным визгом повисла на шее этого старика. Но сдержался, и ничего не сказал.

Вот только к моим врагам тоже присоединялись всё новые силы. Позавчера наблюдатели заметили, что в центре вражеского лагеря добавилось больших палаток, а среди гербов у всадников, периодически разъезжающих вдоль канала, появились новые флажки и цвета. А сегодня я и сам заметил, что чуть в стороне от основного лагеря противников появилось два десятка новых палаток. Их было легко заметить — они единственные были желтые. Не люблю такое единообразие, это говорит об организованности. Два десятка палаток, если даже считать по копью на палатку, то это не меньше шестидесяти всадников. Кто мог выставить такую толпу? Скорее всего, люди из Башни, там много семей с основным желтым на геральдике.

Оставь я это войско позади себя, и они пройдут огнем и мечом по всем, кто мне помогал, уничтожая любую оставшуюся лояльность к моей семье к югу от Вириина. А то еще и устроят мне преследование, постоянно набирая силы, в то время как моя армия будет таять.

Вчера ко мне прибыл патриарх семьи Кант, которую связывали со мной тесные отношения. В сопровождении младшего сына и пятка родственников. Видно было, что их доспехи скорее символ статуса — не самые дорогие, но богато украшенные. На вид старые, будто их ковали не меньше лет ста назад. И слишком новые для такого возраста.

Кант шипел на меня, как ежик загнанный в угол. Испуганно, но бешено. Городок его семьи был в дне пешего пути выше по течению большого канала. Разумеется, с Вириином они враждовали. Очевидно, что если я отступлюсь, Вириин двинет уже собранное войско на Кант.

Патриарху семьи Кант хватило ума сказать мне это всё наедине. Но я понимал — он такой не один. Увы, сейчас мои связи с местной элитой обернулись для них тяжелыми обязательствами.

Вот только если принять бой так, как его запланировали мои противники, это означает практически гарантированный проигрыш.