Сложный вопрос. И Ройс не стал бы утверждать, что знает точные мотивы Жреца. Но его помощь им была весьма кстати. Да и явная поддержка последних событий служителями Мирты добавляла законности всему происходящему в глазах народа, судя по доносам шпионов.

Так что, если они все верно решат с запасами и грамотно пересмотрят политику отношений с наместниками, вернув истинную силу центральной ветви власти, уменьшив либеральность, допущенную двумя последними Герцогами, у Мартина все должно выйти, как нельзя лучше…

— Думаю, тебе стоит казнить меня ближе к лету, — не оборачиваясь к соратникам, тихо заметил Ройс. Ему теперь не было нужды повышать голос, чтобы его слышали. — Я возьму на себя всю грязную часть подавления любых волнений. Сосредоточу на себе весь негатив, который все равно накопится за зиму. Любые лишения, даже оправданные, заставляют подданных роптать. Пусть это останется направленным на меня… До лета, думаю, мы должны справиться с этим всем. А потом… — Ройс обернулся и обвел тяжелым взглядом ошарашенные лица Мартина и Алекса. — У меня перспективы в любом случае нет. Не та, что была бы нужна мне или Мирте…

Марен, единственный из всех, казалось, полностью одобрял план. И даже с новым уважением ответил на взгляд Ройса. Пожалуй, жрец единственный здесь, в самом деле понимал, куда его может занести, а потому так же не считал необходимым затягивать с земным воплощением Морта… Не более, чем это полезно в интересах Мирты.

Расчетливо? Наверное. Но Ройс его понимал. Как и Марен прекрасно улавливал мотивы бывшего наемника…

— Ройс!.. — Мартин пришел в себя достаточно, чтобы возмущенно хлопнуть по столу, вскочив на ноги. — Что за чушь?! Я даже слушать такого не собираюсь!

Парень быстро учился отдавать приказы и управлять. Хорошо, еще один довод в поддержку его плана.

— Ты будешь нужен мне и следующим летом, и через год! — продолжал возмущаться молодой Герцог. — И я запрещаю тебе заводить подобные обсуждения…

Взгляд Марти пылал, на обострившихся после всех испытаний скулах горел возмущенный румянец, а вся осанка выдавала истинного правителя Мирты… Нет, все-таки ответственность и пережитые сложности более всего формируют и закаляют характер. И Мартин это испытание прошел.

В глазах Алекса промелькнули облегчение и поддержка настрою Герцога. И Ройсу было действительно приятно знать, что друзья ценят и любят его, не желая терять. Но, кроме человеческих привязанностей, существовала государственная необходимость. Да и другие доводы…

— Со всем почтением, Ваше Величество, — Ройс склонил голову, показывая свое смирение перед волей Герцога. — Со всем моим к вам уважением и привязанностью, позвольте не согласиться. Вы не будете нуждаться во мне через год. Вы уже достаточно сильны, и только полнее постигаете свой долг и ответственность перед вашим миром с каждым днем. Вы становитесь прекрасным правителем, и единственное о чем я жалею, так это о том, что все произошло при подобных обстоятельствах… Но все же мой вариант — лучший. Думаю, и Марен это вам подтвердит…

— И слушать ничего не желаю! — все-таки юный, буйный характер давал о себе знать. — Я запрещаю вам обсуждать подобный план или как-то его осуществлять за моей спиной! Это официальное распоряжение! Ясно?! И Алекс свидетель, что я…

Но до того, как разъяренный Герцог закончил мысль, произошло нечто, что в очередной раз за последние полгода перевернуло жизнь Ройса вверх тормашками.

Татуировка на его правой руке… Та самая, с кровью Инди, что привычно тепло тлела с момента обнаружения Мартина, внезапно вспыхнула так, что ее жар и свечение прожгло кожаную перчатку, которую Ройс так и носил, не снимая.

— Демоны всех миров!

— Мирта Пресветлая!

— Что это?!

Все стулья полетели в стороны, когда друзья повскакивали. Даже вечно невозмутимый Марен в мгновение ока оказался на ногах, возможно, ощутив этот дикий всплеск силы, будто, взвившейся вокруг Ройса…

Его же кисть буквально охватило пламя, если верить ощущению пляшущего по мышцам огня, обгладывающего кости Ройса. А внутренности, словно ледяной сталью обожгло, вспарывая болью душу, сердце, легкие… Только это не имело значение. Вся его безумная боль, казалось, дробью военных барабанов взорвала Ройсу череп. Но он пустил и это по боку.

И не было времени отвечать на вопросы друзей или пытаться понять, что происходит. Дикая, терзающая душу необходимость увидеть, добраться, проверить то, во что уже не мог просто поверить…

Вопреки этой боли, что скручивала каждый его нерв, не замечая окружающего, Ройс пересек кабинет, где все они заседали. Что-то мешало ему, став на дороге. Не останавливаясь, Ройс… или Морт в нем(?) откинул с пути предмет, оказавшийся столом. Тот с грохотом отлетел, врезавшись в стену.

Друзья отступили в стороны, возможно, допуская, что могут разделить судьбу массивного стола. Но Ройсу не до того! Что-то гнало вперед, прочь из этого малого зала, туда, где он эхом в своей крови ощущал пульсацию сердца, которую уже не надеялся почувствовать!