Всё когда-то становится писаной историей, рассекречивается и публикуется. Вот и мне, когда эта война давным-давно закончилась, довелось прочесть об соотношении сил севера и юга в открытой печати.

Наткнулся я на эту публикацию случайно, но её не пропустил — всегда интересно почитать о том, в чем сам поучаствовал.

Кэсон северяне захватили в первый же день, на четвертый день войны был взят Сеул.

Опасно столицу недалеко от границы иметь. В первую очередь — в военном отношении.

Ну, а у нас? Сейчас — Ленинград, а в моей первой жизни — он же до переименования, тоже не в глубине страны находится. Одна блокада колыбели революции чего нам стоила…

Не Финская бы компания, через границу в город на Неве можно было врагу камешками кидать.

Ли Сын Ман и Национальное собрание переехали сейчас из Сеула в Пусан. Откуда я это знаю? Конечно — от Чернова. В китайских и советских газетах про это ещё не писали.

А, вот и полковник…

Что-то он рано сегодня освободился.

— Добрый день. Что новенького? — я здороваюсь и жму полковнику руку. Сегодня я с ним ещё первый раз вижусь.

— Добрый. Северяне к Инчхону подходят.

— Скоро и его возьмут, — даю я прогноз.

— Возьмут, куда они денутся. — улыбается полковник. Рад он за северян.

Действительно, уже 4 июля войска КНДР взяли Инчхон.

— Мы чего? — задаю уже ставший традиционным вопрос.

— Сидим и ждём. Без нас всё нормально. — Василий морщится, как будто перчинка ему в рот попала.

— Ну и ладно. — киваю я полковнику.

— Не ладно, а хорошо.

Впрочем, такой ответ меня не удивляет. Думаете, кому-то воевать хочется? Вот сил нет, как желается пострелять, повзрывать? Россияне воюют, чтобы в дальнейшем больших потерь, бед и несчастий избежать. Нет нам радости от войны. Вот, ни чуточки…

Глава 4 Лекарство из бабочек

Из очередной поездки к вышестоящему руководству полковник Чернов приехал какой-то задумчивый и расстроенный.

На водителя по приезду даже рыкнул, что раньше за ним никогда не водилось.

— Пошли. — Василий махнул мне рукой в направлении нашего штаба. Даже не поздоровался, хоть мы с ним сегодня ещё и не виделись.

Что-то случилось?

Явно, не совсем хорошее…

— Садись. Разговор у меня с тобой будет. — полковник кивнул на стул.

Да-да — на стул. У него в штабной палатке даже они имелись. Василий — человек весьма обстоятельный в обустройстве своих условий труда и быта.

В словах Чернова проскользнули… нотки виноватости.

С чего бы это?

— Мы домой улетаем, — огорошил он меня.

— Когда?

— Скоро. Ты — остаешься.

Неожиданно…

Вот это новость! Они — улетают, а я в Китае остаюсь. За что мне такая милость?

— Освобождаем аэродром, — между тем продолжил Василий. — Остается служба обеспечения и ты.

Я было хотел вопрос задать, но полковник не дал мне ничего сказать.

— Пояснить не могу. Сам не знаю.

Может и так…

Или — совсем не так.

— Всё. Не задерживаю. — полковник начал перебирать бумаги на столе, с места на место их перекладывать.

Так обычно показывают, что ваше присутствие здесь больше не требуется.

Через три дня я остался на пустом аэродроме. Ну, не совсем пустом — техники, оружейники и охрана здесь имелись, а вот летчики и самолеты уже отсутствовали.

До самого отлета Чернов от меня как черт от ладана отмахивался.

— Погоди, Александр, некогда мне…

Действительно, дел ему в эти суматошные дни хватало. У полковника не стая гусей в подчинении. Те, лапами затопали, крыльями захлопали и уже в воздухе. Летательные же машины и личный состав к возвращению обратно в СССР готовить надо.

Однако, расстались мы по-доброму.

Не как начальник с бывшим подчиненным, который свою телегу перед дальней дорогой от лишнего груза освобождает. Ну, чтобы кобыле было легче.

— Саш, ничего не спрашивай, всё равно ничего не скажу… — Чернов указал пальцем в небо.

— Да, понятно…

Что другое я мог ответить? Чернов, хоть и полковник, но — над ним генералы имеются.

День я послонялся как неприкаянный, а затем решил к своей давно заброшенной задумке вернуться. Про чудо-зелье, которое здесь я решил миру явить. Дома не доделал, бросил из-за занятости работой по камуфляжу, так хоть тут людей облагодетельствую.