Шрифт:
Он ворочался на горячей простыне и думал: «У нас одни цели. Они помогут мне создать сильную дисциплинированную армию, способную обуздать непокорных… Сильную армию и корпус жандармов… Керенский проиграл только потому, что был нерешителен… О, если бы он тогда, в самом начале, приказал Корнилову двинуть войска против бунтовщиков… Но он не приказал… Он был слишком нерешителен. Болтун! Он кричал о каком-то нравственном воздействии на массы, народ, войска… Нравственное воздействие — шаткая почва, бессмыслица… Нужна решительность, а не уговоры; сила, а не болтовня. Но теперь все хорошо… Теперь союзники помогут мне создать сильную армию…»
С этими мыслями он уснул, не дождавшись нового стука конских копыт по камню мостовой.
9
Его разбудил стук в дверь. Он приподнялся на кровати и спросил:
— Кто это?
— Ваше превосходительство, — ответил за дверью голос дежурного ординарца. — Вас просят к телефону…
— Кто просит?
— Председатель совета министров господни Вологодский.
Колчак отдернул одеяло. Сон сняло как рукой. Телефонный звонок Вологодского ночью, когда еще не вставала заря, мог быть вызван только каким-нибудь очень важным и срочным делом.
Колчак мгновенно вспомнил конский топот за окнами.
«А вдруг они выступили и провалились? — в тревоге подумал он. — Вдруг у них ничего не вышло и теперь Вологодский вызывает меня… Зачем? Я не был с ними, я никогда не давал согласия и я ничего не знаю…»
Он поспешно встал с постели, зажег свет и, накинув халат, вышел в соседнюю комнату, где ожидал его дежурный ординарец.
Приблизившись к столику телефониста, Колчак поднял телефонную трубку.
— Вице-адмирал Колчак у телефона, — сказал он и сейчас же в ответ услышал встревоженный голос председателя совета министров.
Вологодский говорил быстро, не разделяя слов, и тяжело дышал, точно взбирался на непосильно крутую гору.
— Ночью арестованы члены директории: Авксентьев, Зензинов, Аргунов и Роговский, — торопясь сказал он. — Положение критическое… Я прошу вас немедленно прибыть на экстренное заседание совета министров…
— Кем арестованы? — спросил Колчак.
— Я надеюсь собрать всех к шести утра… — сказал Вологодский.
— Какими частями войск арестованы? — повторил Колчак.
— Ах, не знаю… Я ничего не знаю… Очень прошу вас, очень прошу вас… — нетерпеливо проговорил Вологодский и повесил трубку так неожиданно, словно она выпала у него из рук.
«Начали, и неплохо начали, — подумал Колчак, испытывая нервную дрожь во всем теле. — Остальное зависит от меня… Нужно быть спокойным, нужно быть совершенно спокойным… Но Вологодский… Почему он так встревожен? Неужели он не был осведомлен и не понимает, что произошло? Он был членом свергнутой директории и, наверное, боится, что его арестуют… Чудак… Он просто напуган, не понимает и напуган… Нужно предложить ему остаться в составе правительства. Он будет полезен. Он сибиряк, и у него обширные связи… Кажется, он сын томского священника… Он никогда не пойдет с революционерами, он не левее кадетов…»
— Вызовите из гаража автомобиль, — приказал адмирал ординарцу и вернулся в спальню.
Проходя мимо зеркала, он остановился, поправил волосы и долго рассматривал отражение своего бледного лица, с таким же вниманием и пытливостью, с какими актер перед выходом на сцену проверяет, правильно ли наложен грим.
Затем он снова подошел к двери и, приоткрыв ее, приказал дежурному ординарцу вызвать к телефону начальника штаба верховного главнокомандующего.
Через несколько минут дежурный ординарец доложил, что начальник штаба генерал Розанов у телефона.
Колчак взял трубку.
— Я разбудил вас? — спросил он голосом ровным и любезным, словно вел обычный разговор и нисколько не был встревожен арестом членов правительства.
— Чем могу служить, ваше превосходительство? — ответил сиплый со сна голос Розанова.
— Вы не знаете, что случилось в городе? — спросил Колчак.
— Нет, ничего не знаю. Мне докладывали, что в городе все спокойно. — Он сделал паузу и прибавил: — Но вот со ставкой и с управлением казачьих частей у меня нет связи. Там не действуют телефоны. А о чем вы говорите, ваше превосходительство?
— Мне только что звонил Вологодский, — сказал Колчак. — Он сообщил, что арестован кто-то из членов правительства.
— Так, — сказал Розанов, и непонятно было, поощряет ли он арест членов правительства или осуждает его. — Кто именно арестован и кем?
— Авксентьев, Зензинов… Я плохо осведомлен… Сейчас еду на экстренное заседание совета министров, но прежде хотел бы заехать поговорить с вами, — сказал Колчак тоном, в котором сквозило и доверие к Розанову и самые теплые чувства.
— Понимаю, ваше превосходительство, — ответил Розанов. — Буду ждать.