Когда щелкает его ширинка, я теряюсь между желанием отпрянуть и желанием умереть в его руках. Побеждает последнее. Моя спина впивается в ледяную стену, когда он двигает меня к ней, втараниваясь между ног.

Меня подбрасывает на нем. Я зажмуриваюсь. Срываюсь с его губ, поцелуй прерывается так же резко, как незнакомец входит в меня. Мне немного больно, он большой и напористый. Он рычит мне в губы, его накрывает даже сильнее, чем меня. Он выдыхает, прижимая меня бедрами к шершавым кирпичам. Его руки надежно удерживают мою задницу, мои кисти безвольно лежат на его шее. Бретели моего платья одна за другой сползают все ниже, платье под тяжестью опустилось от первого толчка, и как только за ним последовал другой, еще на несколько сантиметров обнажило мою грудь. Мне тяжело дышать. Я задыхаюсь от дикости происходящего. Но вместо того, чтобы прервать эту схватку, я подаюсь бедрами навстречу и на третьем толчке мы встречаемся на полпути.

– Да… черт… – я не знаю, кто из нас это произнес, да мне плевать на это. Мне становится интересно, эта прожигающая вены истома уже на пике, или только зарождается. Я снова подаюсь ему навстречу, он подбрасывает меня еще одним сильным, как его поехавшая крыша, толчком, и моя голова откидывается назад. Я ударяюсь затылком о кирпичную стену, моя шея тут же оказывается во власти его жадного рта. Зубы оставляют следы, язык их зализывает. Мое лицо подставлено каплям дождя, они царапают кожу, стекают по скулам, умирают на губах. Мне хочется попробовать его на вкус так же, как он пробует меня. Ключица горит, расцарапанная его щетиной, я зарываюсь рукой в его темные волосы, выжимая с них влагу и оттягиваю назад, возвращая его губы на свои. Наши тела сталкиваются как грозовые тучи, между нами сверкают маленькие разряды молний, напряжение все усиливается, разрядка пока не наступает. Но я ловлю себя на мысли, что плыву уже без нее. Такого не было раньше.

– Тише… – он осаживает меня, когда заигрываюсь, слишком накрывает, я уже не я. – Я хочу тебя дождаться. Если будешь продолжать, я кончу раньше…

Шепчет повелительно, и я открываю затуманенные похотью глаза и пытаюсь понять, о чем он. Что он от меня хочет кроме разрядки? Почему вообще что-то говорит в такой момент?

Он снова целует. Мои веки опускаются, его бедра с нажимом усиливают глубину и частоту проникновений. Он заполняет меня собой до краев, а потом с оттяжкой выходит, отводя их назад. И снова шлепает по мне, сильнее, глубже, чаще, больше. Его пальцы на моих ягодицах сжимаются, мне больно, но эта боль меркнет по сравнению с онемением, растекающимся по телу. Мои бедра – первое, что наполняется истомой при оргазме. Потом он плавно ударяет вниз к ступням и как на трамплине простреливает от них вверх, растекаясь кровью по всему телу.

– Да… Да… – Моя голова откидывается назад, незнакомец дергает мои бедра на себя так, что я отлипаю от стены на добрых полметра. Он вколачивается внутрь на всю глубину и кончает, нанизывая меня на себя неистовыми рваными движениями. Потом снова прижимает меня к стене и слегка давит собой, переводя дыхание. Ему сложно успокоиться, пульс в раздрае. Я благодарна, что он не ставит меня на землю, я не смогла бы стоять сейчас, ноги слишком слабые.

– Ты… – хрипло произносит, так и не закончив свою мысль. Упирается предплечьем в стену, второй рукой едва удерживая меня на весу. Он все еще во мне, мне следовало бы сбросить его лапы с себя, и я наконец нахожу в себе силы, чтобы вернуться в реальность.

Опускаю ослабшие ноги, едва шпильки касаются каменного пола террасы, наши тела расклеиваются. Он выходит из меня, я одергиваю платье, возвращаю на плечи бретельки. Мое лицо мокрое и я понимаю, что не только дождь тому виной. Я только что переспала с мужчиной, поддавшись минутному порыву. Мне горько и больно от того, что я пала так низко. И позволила собой воспользоваться ради глупой разрядки.

– Тебе нужно согреться, – он уже привел в порядок одежду и теперь хмурится, глядя на полуобнаженную меня, платье совсем не греет. – Идем в номер, надо принять горячий душ.

Я мотаю головой. Ничего не говорю. Он тянется, чтобы поймать меня за руку, но я выскальзываю едва он успевает коснуться меня. Торопливо вбегаю в люкс и тут же пересекаю его, нервно дергая ручку входной двери. Не заперто.

Я покидаю его номер. Незнакомец окликает меня, но не успевает догнать. Я бросаюсь к пожарному выходу и, набрав код снимаю блокировку с двери. Оказавшись в одиночестве за надежной запароленной преградой, я прижимаюсь к двери спиной и зажмуриваюсь. Чувствую, как по бедрам течет свидетельство моей ошибки. Я не предохранялась. Это уже слишком. Завтра же сдам все анализы, чтобы убедиться, что случайная связь не оставила на моем теле никаких следов.

Стираю со щек слезы. Всхлипываю. Я злюсь на себя, злюсь на ситуацию. Злюсь на незнакомца, который подарил мне самый сильный в жизни оргазм. И ненавижу за это.

Возвращаюсь в свой номер, закрываюсь и прохожу прямиком в ванную. Набираю огромную чашу, и смотрю, как вода постепенно поднимает шапку жемчужной пены. Опускаюсь в нее, закрываю глаза.

И вновь проигрываю произошедшее в голове, чтобы снова ощутить хотя бы тень тех эмоций.

Утро встречает головной болью и пустотой внутри. Мне казалось, что я смогу пережить очередной выкидыш и ссору с мужем, и в довесок его измену, но ощущение, что вчера я умерла. Хотя нечто подобное было и прежде. Когда я только узнала об интрижке Ромы с его секретаршей. Тогда я поймала их с поличным. Девушку в тот же день уволили, а Рома потом бегал за мной с подарками и цветами и извинялся.

Но это было еще до женитьбы, и он дал слово, что больше такого себе не позволит. Но мне трудно его винить, я ведь начала спать с мужем незадолго до свадьбы, и ему, как здоровому мужчине нужно было сбросить напряжение. Именно этим я и оправдала его поступок, который пускай на мгновенье, но убил во мне частичку души. Обида сидела глубоко внутри и каждый раз стоит вспомнить о том случае, я чувствую горечь. Хоть больше и не ловила мужа на измене, но иногда начинала параноить и ловила его в недвусмысленных ситуациях, которые он ловко разрешал и доказывал, что это мое больное воображение чудит.