Ещё пятеро нанятых работников, пройдя обучение, сосредоточились на «массовом» производстве и изготовлении того пула предзаказов, которые были расписаны на два года вперёд.

Кстати, оформлять новые предзаказы мы перестали. Причин было много, но главная — до меня дошли слухи, что кто-то уже начал разрабатывать более дешёвое решение, основанное на немного ином принципе колдовства. Так что через полгода-год у нас появятся конкуренты, цены сильно упадут, а те, кто будет вынужден ждать наши зеркала ещё год (или того больше), всё равно отменят заказы. Перегонять деньги туда-сюда мне совершенно не хотелось.

Да и заработали мы с Илоной уже столько, что на данном этапе деньги не представляли для нас проблем.

Нужно было думать дальше — всё равно зеркала были временной мерой. Пусть и очень эффектной — по-крайней мере, мне удалось окончательно погасить кредит за Бунгаму.

Ну а следующей ступенькой финансового мира должна была стать наша с Салтыковым магическая реальность, на которой я и был сосредоточен в данный момент.

Обдумав мою идею и увидев первые наработки по «капсулам погружения» (а ещё после того, как мы раскрыли друг-другу свои тайны), Пётр взялся за дело весьма… Рьяно.

Штат нашей небольшой корпорации за последние три недели увеличился вдвое. Прошла волна реструктуризиации, был выкуплен ещё один этаж башни «Москва», открыты новые мастерские, программные центры, а в подвалы привезли небольшой Источник, купленный у какого-то древнего, но обнищавшего на невыгоднях вложениях рода.

Как и предлагалось, теперь мы работали над двумя разными патентами.

Первый предназначался для силовиков, армии и иже с ними, и создавал полноценные контактные иллюзии в нашей реальности. Над этим проектом, во главе с профессором Астарцевым, трудилось тридцать два человека.

Дело продвигалось не слишком быстро, но верно — благодаря моему регулярному участию в испытаниях и возможности, буквально, «увидеть» недостатки иллюзий. Астарцев не уставал восхищаться моей проницательностью, на что я лишь скромно улыбался, но на деле ржал про себя как конь.

Если бы не моё магическое зрение, мы бы отсеивали возможные недочёты и выискивали их причину месяцами.

Все те проблемы, которые я озвучил в своё время Салтыкову, имели место быть и сейчас — но они постепенно решались, так что я не сомневался, что к концу следующего лета мы полностью оформим патент.

Второе направление, с виртуально-магическим миром, курировал лично я.

Над этим проектом работало пятьдесят семь человек, среди которых были лучшие артефакторы, иллюзионисты, менталисты и целители Москвы. Я видел в бухгалтерских отчётах, СКОЛЬКО денег тратил на разработку проекта и содержание штата рабочих Салтыков — и лишь охреневал про себя.

Впрочем, считать чужие деньги — занятие неблагодарное и неблагородное. Особенно, если каждая копейка идёт на пользу дела.

А она шла, и ещё как!

Мы выкупили патенты на несколько видов МР-шлемов и капсул виртуального погружения, на сложное программное обеспечение, которое использовалось в некоторых центрах реабилитации психических расстройств. Наняли людей, которые писали докторские диссертации по интересующим нас темам самого разного профиля — и заставили их работать вместе.

Во время первого общего собрания, когда Салтыков заявил наше намерение, некоторые из профессоров откровенно ухмылялись, а уж когда было объявлено, что проектом буду руководить я — и вовсе послышались откровенные смешки.

Но стоило лишь погрузить самых ярых скептиков в контролируемую мной иллюзию — как их сомнения развеялись.

Да, это был «костыль», в котором нельзя было делать почти ничего, о чём мы с Салтыковым говорили. Да, мне лично пришлось две недели создавать сложнейший комплекс заклинаний, а затем контролировать его до крови из носу (безо всякой автоматизации!), чтобы три человека могли пошвыряться друг в друга иллюзорными заклинаниями на протяжении пяти минут. Да — энергии это сожрало столько, что мы могли питать весь деловой центр на протяжении двух дней.

Но это работало. Принцип, который я набросал, и который соорудил в одиночку — работал!

И это оказалось самым важным фактором для именитых учёных и конструкторов. Они взялись за дело с таким энтузиазмом, что уже через неделю мы сократили расходы энергии на то процентов, и научились распределять нагрузку по созданию иллюзии с одного человека по нескольким мощным (хоть и через пень-колоду работающим) артефактам.

Короче — проект закрутился куда быстрее, чем я рассчитывал, а жизнь в академии и за её пределами жизнь проходила спокойно — безо всяких нападений, слежек и прочей, изрядно опостылевшей мне херни.