В этот момент окончательно рухнули полуразбитые врата, и в жертвенный зал ворвались легионеры. Они сразу разошлись в стороны, держа винтовки на изготовку.

— Наверху неуязвимая тварь! — выкрикнул я, привлекая внимание.

Вслед моим словам с крыши с грохотом спрыгнул обезьяний царь и мгновенно развернулся в сторону выбитых врат. И практически в ту же секунду с рёвом прыгнул на одного из вошедших воинов.

Несчастный успел нажать на гашетку, но, схватив винтовку левой лапой, обезьяна отбросила её в сторону, а правой вырвала легионеру кадык.

Крик боли сменился сдавленным хрипом, а сам легионер опал на земли бездыханно.

Остальные легионеры открыли беспорядочный огонь, но монстр, не обратив внимания на рой пуль, прыгнул к ближайшему воину и оторвал ему голову.

И зачерпнув кровь, что била из порванных артерий, обезьяний царь метнул её веером в стороны, и она, успела мгновенно застыть, оказавшись в воздухе.

Красноватые прочерки рассекли всё помещение, впиваясь в доспехи легионеров, мраморные стены и всё ещё безмолвных пленников.

Парочка малодушных легионеров выпустила из рук винтовки и, не разбирая дороги, бросилась прочь.

— Прекратить огонь! — перекрывая канонаду, раздался рёв Марка Туллия. — Приготовить сети! Копейщики! На изготовку!

— Распну! Ублюдки! — легат ударом в челюсть опрокинул одного из беглецов. Второй нарвался на Хродгара, который невредимой рукой подхватил легионера и выкинул его наружу в объятия стражей Пелита.

Несколько воинов отступили к стенам, прекратив стрельбу, но два раненых бойца, как будто не услышав приказ, продолжали палить.

— Ублюдки! А ну, прекратили стрелять! — крикнув, Марк Туллий выхватил из торбы короткую сеть и, словно ретиарий, швырнул её в гиганта.

Обезьяна попробовала отмахнуться, но сеть, утяжелённая на концах каменными билами, захлестнула переднюю лапу и часть туловища.

И пока обезьяний царь свободной рукой пытался сдёрнуть с себя путы, я подскочил к нему, намереваясь кончиком клинка выколоть глаза. Раз у этой твари шкура непробиваемая, как у легендарного сына Пелея, то может глаз пробью. (Прим. Автора. В мифологии Пелей — внук Зевса, отец Ахиллеса)

Первый укол пришёлся чуть выше, в надбровье, и клинок бессильно скользнул по шерсти. А вот второй угодил точно под свод глазницы.

Взревев, обезьяна схватила мощной лапой за клинок, и я дёрнул его вверх, в надежде если и не срубить, то хотя бы прорезать ладонь твари. Но надежды оказались тщетны. Не прекращая реветь, обезьяна вырвала меч и швырнула в стену. В этот же момент ещё несколько сетей окутали волосатого гиганта.

— Копейщики! Навались! — проревел Марк Туллий. И уже вооружённый толстым копьём, он шагнул вперёд, уперев древко в калигу. Рядом с ним вырос частокол из полудюжины копий, и практически одновременно, они с легионерами ударили в запутавшуюся тварь.

Обезьяна покачнулась и, неловко переступая с ноги на ногу, от повторного удара рухнула навзничь.

— Прижимайте! — Легат, тяжело дыша, навалился на древко. — Пелит! Разбирайся с этим блядским алтарём!

Жрец рухнул на колени перед проекцией алтаря и, возведя вверх руки, принялся восклицать:

— О, Зевес! Сокрушитель тверди. Даруй своему верному слуге силы!

Копьё в руках жреца вспыхнуло ярким золотым сиянием, и он вонзил его в алтарь. И через мгновение алтарь распался мириадами искр.

Я уже обдумывал, как нам сподручней убить этого царя, или, может, Кронид получит себе нового пленника, как в лапе замершей твари проявилась карта, и во вспышке света обезьяна исчезла. А перед моим взором возникло системное сообщение:

Внимание! Основное задание выполнено!

Воины, что прижимали монстра копьями, с проклятьями свалились на землю.

Пелит ещё мгновение посидел и, с кряхтением поднявшись на ноги, произнёс:

— С поганым алтарём покончено. Но в живых ещё остались отродья холода.

Марк Туллий, также встал на ноги, обвёл всех взглядом и продолжил мысль жреца:

— Легионеры! Взберитесь на крышу! Найдёте подранков, постарайтесь пленить. Фламмифер, прикрой их. Раненых тащите к Пелиту. Прежде наших, после — всех остальных.

Я подскочил к валяющейся ромфее и спрятал её в карту. Вооружившись дробовиком, начал аккуратно подниматься по лестнице на крышу.

— Трусов связать! Решу с ними позже, — донёсся до меня голос ромея.

Чуть поднявшись по ступеням, я взглянул на крышу, высматривая обезьян, так как помнил, что несколько из них ещё оставались живы.