Осмотревшись по сторонам, я заметил, что на улице уже начало светать, а значит, это опять был сон. Но вот слова Жени «сын выжил» как это воспринимать? Как выкрутас моей больной психики? Так мой собственный мозг пытается вернуть меня в русло, создавая подобные иллюзии. Или же это какая-то мистика? Вроде бы глупо в это верить, но мне почти триста лет, а выгляжу я на тридцать пять, так что тут во что хочешь начнешь верить.

А что, если Женя и вправду смогла выжить? То тогда получается, что мой род вполне мог продолжиться, и у меня теперь есть пра-пра-пра-правнуки. Это же здорово! Надо бы наведаться на место, где было наше поселение, завтра спрошу у охранников, может и подскажут чего. Правда, это очень далеко, но сходить все же стоит.

Во мне зародилась, хоть и маленькая, но надежда, что придала мне сил. Так что я с удовольствием позавтракал и покормил волчонка, а после помыл за собой посуду и навел порядок в доме. Закинул на плечи рюкзак и вместе с Акелой вышел из дома.

На улице был приятный морозец, который почти сразу же вызвал румянец на моих щеках. Под ногами хрустел снег, нарушая почти гробовую деревенскую тишину. Где-то вдалеке кричали петухи и изредка лаяли собаки. Оказавшись на возвышенности, я окинул взглядом часть деревни, на которую мне открывался вид. В воздухе пахло дымом, который темно-серыми столбами поднимался вверх почти из каждого дома. Моему шерстяному напарнику улица пришлась не по вкусу, он всем своим недовольным видом словно говорил мне, что лучше бы мы дома остались в тепле и сытости, а не это вот все.

У ворот меня уже ждала местная стража, они стояли в толстых овечьих тулупах и шапках-ушанках. У каждого было при себе оружие, а также все пыхтели, словно паровозы с трубками во рту. Рядом с ними стояли трое деревянных саней полных сеном с запряженными в них лошадками, которые безразлично смотрели в сторону забора, выпуская из своих бархатных носов клубы пара.

— Здравствуйте, мужчины. — обратился я ко всем, подходя поближе.

— Здравствуй, Макс, вид у тебя больно чудной. — обратился ко мне бородатый охранник.

— А что чудного-то? — уточнил я, глядя сам на себя.

Обычные армейские берцы, ватные штаны, бушлат и обычная вязанная шапочка. Поверх бушлата одета армейская разгрузка, из которой наружу торчали полные спарки магазинов, нож, пистолет и гранаты. На спине висел рюкзак, к которому были подвязаны спальный мешок, плащ-палатка и маскировочный халат, который я делал несколько часов из белых простыней, нарезая их на тонкие ленточки. Также к рюкзаку был пристегнут ВАЛ и СВД, автомат висел у меня на плече.

— Ну как-то не по-нашему просто выглядишь, больно много всего на себе тащишь, коли в бой вступишь, неудобно воевать будет. — пояснил охранник.

— Ну да, как же. Много вы понимаете. — ухмыльнувшись, уселся я в сани, — Вот будет у меня свободное время, я вас научу родину любить, и тогда-то вы мне сами скажете, как удобно, а как нет. И вообще неудобно знаешь что?

— Что же? — с интересом спросил у меня мужичок, сделав ко мне пару шагов.

— Неудобно — это когда дети на соседа похожи. — с ухмылкой ответил я, от чего после нескольких секунд тишины все громко расхохотались.

— Уел. — держась за живот от смеха, ответил мужичок, — А это у тебя что такое? — указал он пальцем на мой мас халат.

— Это маскировка, на себя сверху накидываешь, чтобы враги не засекли. — объяснил я.

— А чего лохматая такая, словно кочка болотная? — уточнил другой мужичок, разглядывая непонятную для себя штуку.

— Ну, в маскировке главное что? — обратился я ко всем.

— Как что? Чтобы тебя не увидели, наверное. — почти хором ответила стража.

— Верно, вот только ты когда в дозоре стоишь, ты кого высматриваешь? — обратился я к мужичку, что стоял ближе всех.

— Ну как людей, али зверей каких. — почесав подбородок, ответил он.

— Вот, силуэты-то ты знаешь, и глаз наметан. А тут я такой в пушистом халате, сразу-то и не заметишь, очертаний у меня нет, так что со стороны и не поймешь, что это было: то ли почудилось, то ли деревцо шевельнулось какое. Так что запомните, в маскировке главное размыть свой силуэт. Лицо обязательно нужно прятать или пачкать грязью, например, а то оно сразу в глаза бросается, — пояснил я для всех.

— А ты умные мысли говоришь, толково придумано. А много ты всего такого заумного еще знаешь? — уточнил у меня один из стражников.

— Много, парни, очень много. Вы мне вот что скажите, кто хорошо в картах понимает и местность знает? — обратился я ко всем.

— Так все, считай, ориентироваться по карте это у нас обязательно.

— Тогда подскажите, что вот тут у вас находится, может кто бывал или просто слышал. — развернув карту, указал я пальцем на точку, где когда-то был мой бункер.

Мужики столпились около карты и принялись всматриваться в точку. А после мне выдали вердикт. Места там больно гиблые, много гулей там живет, так же есть поселения басурман, как они их называют, но, судя по описанию, это китайцы. Так же там теперь, по их словам, местность шибко болотистая стала и непроходимая, зимой ходить туда очень опасно, так как не видно, что под ногами, можно и утонуть. Слышать это, конечно же, было неприятно, а то я уже сегодня был готов туда сорваться, а теперь придется ждать до весны. Ведь если я провалюсь в трясину, тут мне никакая регенерация не поможет.