Почему собственно лишится? Если дойти до Бухары и на этом поставить точку, ничего принципиально не изменится, кроме существенного облегчения положения на наших степных границах. Вскрыть хивинско-бухарский гнойник — это дорогого стоит… Может даже побольше, чем вечный кавказский.

— Вашбродь!

Опять Муса. Крутится рядом на лошади, после того как я сунул ему свой пистолет и попросил зарядить, чтобы поучаствовать в похоронном залпе. Он моему приказу не удивился, все исполнил четко. А я пригляделся к процедуре. Теперь и сам могу зарядить.

— Что хотел?

— Возьмите меня к себе денщиком! У вас же своего нет?

Вот — удивил! А как же «каждый казак сам себе атаман»? Идти по своей воле, а не по приказу в услужение к офицеру, заниматься организацией его быта, зависеть от моего настроения?

Я внимательно на него посмотрел. Откуда взялся татарин среди казаков?

— Ты в Аллаха веришь?

— А как же! Пять раз в день намаз совершаю, если по службе получается.

Мусульманин среди православных, да не просто греческого вероисповедания, но старообрядческого?

— Из Татарской станицы я, из-под Черкасска. 11 станиц стоят на острове, и одна из них наша (3), — догадался Муса о подоплеке моего вопроса. Сообразительный и продувной казачина, к такому не грех и присмотреться.

Татары-казаки — звучит для непосвященного как оксюморон, но на самом деле, как я знал, много тюркоязычных воинов было включено в списочный состав Донского войска. Нагайбаки, мишари, черкесы, крымцы-перебежчики, тумы-полукровки… Да взять лишь старые казачьи фамилии! Половина, считай, имеет тюркские корни. Но, видимо, не все гладко по службе у Тахтарова. Третируют однополчане, оттого и просится ко мне?

— В сотне обижают?

Муса отвел глаза — выходит, догадка моя верна.

— Хорошего командира еще поискать! — дипломатично ответил татарин, хитро щуря раскосые глаза.

— Подумаю, — уклончиво ответил я, хотя тут же нашел несколько доводов в пользу положительного решения. С помощью Тахтарова многие вопросы моего вживания в незнакомую среду могут быть решены так, что не спалюсь. Да и бытовые проблемы с денщиком всяко легче преодолеть. И незнакомый мне огнестрел поможет быстрее освоить. Да много чего есть, в чем пригодилась бы мне его подсказка, совет. А то, что он пария среди казаков, так то лишь плюс…

— Кликни мне урядника Козина.

Ветеран подъехал, Муса, сообразив, что рядом будет лишним, тактично отстал.

— Что-то хотели, вашбродь?

— Спасибо, старинушка, за шашку.

— То не мне, то всех братьев надобно благодарить.

— Скажи-ка мне, Никита, что за казак Муса?

— Татаровя наши — добрые казаки, службу несут справно. А Тахтаров… Мутный он, как водица из бочага весеннего. Служил на Кавказской линии, так бают, имел дела с мирными ногаями и шастал с ними за Кубань лошадей у черкесов воровать.

— Конокрад? — расстроился я.

— Неее… — протянул Козин. — Молодечество в нем играло, все доказать хотел, что лихой казак.

— Но и про копейку лишнюю не забывал, — рассмеялся я, а урядник меня поддержал и смешком, и словом.

— Какой же казак от дувана откажется?

Мы замолчали. Впереди уже показался наш лагерь, но секретов не видно — молодцы, караульные, хорошо маскируются на местности. Сердце предательски сжалось — момент встречи с полковником, а значит, и момент принятия решения все ближе и ближе.

Козин откашлялся и сказал:

— И вам, вашбродь, за табун наш поклон. Пока Волгу переходили, грязь саратовскую, непролазную месили да голодали, коней-то теряли. Не все братишечки ноне одвуконь.

— На Волге, когда форсировали, много у вас коней потопло?

— Проскочили! Всех вывели к колонии Екатериненштадт. Потери позже пошли, когда в грязи по колено застряли. Нам-то, сказывают, повезло, а вот отряду генерал-майора Денисова досталось. Они же в последнем эшелоне шли. В смятении и ужасе казаки пребывали — река-то вскрываться уже начала. Да Бог миловал, перешли, ни людей, ни коней до смерти не утопив. Адриан Карпович — справный командир, я с ним Италию прошел.

Эх, жизнь казачья, жизнь походная — эка помотало по свету урядника. Наверняка, и Альпы с Суворовым переходил! Теперь новая напасть, да еще какая! Я, немного в прошлой жизни почитав про Индийский поход, никак не мог взять в толк, зачем атаман Орлов потащил на север к Саратову свою, разбитую на четыре отряда-корпуса экспедицию и так рвался к устью Большого Иргиза, а не двинул казаков напрямки через Царицын или Астрахань. Заблудился что ль? Выходил на прямую линию на Оренбург? В самое месиво людей завел, в такие весенние топи, что артиллерию пришлось на руках тащить и терять драгоценное время. Людей поморил, лошадей потерял немало. Будто специально хотел сорвать поход. Нет ответа, не нашли его историки. Так все завертелось со смертью императора Павла, что все концы в воду.