Я знал, что прорезать наручники займёт больше всего времени, но, как только я добрался до этого приятного, гладкого пластика, я мог действовать. Должно быть, потребовалась всего минута-другая, чтобы зазубренная жестянка наконец впилась; затем, когда я прошёл примерно три четверти пути, я услышал громкий, гулкий скрип открывающейся распашной двери. Свет и шум двигателя проникали через щель шириной около пяти сантиметров под дверью стойла.

В мою сторону послышался стук ботинок по мусору. Свет стал ярче, и я начал нервничать, роняя бак и шаря по капоту, а когда он наконец накрылся, пытаясь найти перчатки. Мне это не удалось, но как раз когда я стиснул зубы в ожидании неизбежной конфронтации, шаги раздались.

Когда двери выбили, мальчики вытащили их и, обездвижив, принялись кричать на английском, раздался шквал приглушённых мольб. Должно быть, они тоже слышали американцев во время контакта, поскольку теперь не было многоязычных мольб.

Двери хлопнули, и вскоре я услышал, как они шаркают мимо меня. Через несколько мгновений дверь захлопнулась, и воцарилась тишина.

Я пошарил по сторонам в поисках дна банки, не снимая капот. Всё равно ничего не видел. Я принялся за работу ещё более яростно; я должен был предположить, что скоро они придут и за мной.

После двух-трех минут лихорадочного пиления пластик наконец поддался.

Сняв капюшон, я нащупал перчатки и положил их в карман, оставив только сенсорные.

Затем я нашёл другой конец банки. Медленно поднявшись на ноги и наслаждаясь вертикальным положением, я ощупал кабинку. Нащупал дверную ручку, открыл её и очень медленно и осторожно вышел в то, что, как мне казалось, было узким коридором с крашеными кирпичными стенами. Слабый проблеск света из-под распашной двери проникал в коридор примерно в трёх метрах слева от меня. С бесконечной осторожностью поднимая и опуская ноги, опираясь левой рукой на стену, я направился к свету.

Подойдя ближе, я услышал, как набирает обороты двигатель автомобиля, а затем он начал трогаться с места.

Оказавшись у двери, я не смог найти замочную скважину, чтобы заглянуть внутрь, поэтому, расчистив мусор на земле, опустился на колени. Звякнули цепи, когда открылись рольставни. Я подумал, не уезжают ли разносчики пиццы из города.

Лёжа на полу на правом боку, я сумел навести глаз на нижнюю часть двери. Засунув руку в карман, я вытащил нижнюю половину банки, ту, с которой ещё не работал. Используя свет, чтобы найти место в металле, откуда можно было начать снимать, я принялся за работу и снова приложил глаз к щели.

Я был прав, это было что-то вроде ангара или фабрики. Там было почти темно, но местами освещались двенадцатидюймовые флуоресцентные светильники, вроде тех, что используют туристы. Их либо устанавливали на капоты фургонов, либо возили с места на место. Почти синие пятна света и тени делали это место похожим на декорации к фильму «Сумеречная зона».

Несколько автомобилей были припаркованы в ряд слева, примерно в сорока ярдах от нас: седаны, универсалы, минивэны и внедорожники, некоторые из них имели багажники на крышах, заполненные лыжами.

Мой большой палец соскользнул и пробежал по разорванной банке. Я всё ещё не чувствовал её, но, по крайней мере, какая-то чувствительность возвращалась к моим рукам. Пока я продолжал отдирать металл, пальцы начали покалывать.

Я посмотрел прямо перед собой на выход, мой единственный путь, а затем на людей, которые попытались бы меня остановить. В основном они были возле двух оставшихся фургонов, хаотично припаркованных посреди ангара.

Группа из пяти или шести человек спешно разряжала оружие, снимала белую форму и упаковывала её в нечто, похожее на алюминиевые контейнеры для авиаперевозок Lacon. Они спешили, но не суетились. Никто не разговаривал; казалось, все знали, что требуется.

Когда одно из тел сделало полуповорот, так что мы оказались в профиль, я поняла, что Бобби не единственная женщина на этой работе.

Пока они продолжали снимать свое снаряжение, я теперь мог видеть, откуда доносился звук липучек: она отрывала боковые ремни от комплектов бронежилетов, прежде чем складывать их в коробки.

Ещё одна группа, человек восемь, была без белой одежды и распаковывала гражданскую одежду из дорожных сумок. Другие расчёсывались перед боковыми зеркалами, пытаясь выглядеть как обычные граждане.

Я мельком увидел внедорожник, в котором меня везли; его заднее защитное стекло было испещрено отверстиями от пуль. За ним виднелись очертания других машин, участвовавших в операции, которые теперь, вероятно, придётся бросить. Следы от автоматического оружия – не лучший способ щеголять на светофорах.

Я не видел никаких следов компьютерного комплекта. Я предположил, что они сразу же перевезли его, вместе с разносчиками пиццы и, вероятно, Бобби и тем парнем с крюком на бедре. Им потребуется надлежащая травматологическая помощь. Поскольку погода помешала быстрой эвакуации, следующим пунктом назначения будет охраняемая зона, например, посольство США. Оттуда оборудование, вероятно, переправят дипломатической почтой обратно в США. Дип-мешки – это, по сути, почтовые мешки или контейнеры, к которым по взаимному соглашению другие правительства не имеют доступа, а значит, в них может содержаться всё, что угодно: от конфиденциальных документов до оружия, боеприпасов и трупов. Я даже слышал историю о том, как разведка привезла башню нового российского бронетранспортёра в, должно быть, большой машине для вечеринки.