В дверях я натолкнулся на Свету.

— Как съездила? — поинтересовался я.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Я же говорила, что со мной ничего такого не случиться?

— Это радует. В полночь будет официальное объявление войны.

— Я в курсе, — кивнула Света и пошла к маме.

— Что она делала? — тут же спросил я у Лоры. — Ты же записывала?

Разумеется, это было некрасиво лезть в ее личную жизнь, вот только обстоятельства говорили об обратном. Пока Нахимовым грозит смерть, мне на эти нормы морали немного наплевать.

Если ей будет угрожать опасность, придется вмешаться.

— Ходила на какую-то встречу. Сектанты, — пояснила Лора. — Уговаривали вступить к ним в ряды, приглашали на проповеди. Девочка хоть и подавлена, но не повелась на такое и ушла.

— Ну хоть что-то, — вздохнул я. — Отметь место, где она была. Надо потом их навестить. Посмотреть, что там да как. А то мало ли, опять божество нарисуется.

Прохладный ветер помог немного остудить от всех этих переживаний.

Лора шла рядом и молчала. Она, как никто другой, понимала, что у меня в голове.

— Много на нас свалилось дел, ты так не думаешь? — произнесла она, подняв глаза к звездам.

— Много…

Маша вышла на улицу следом за мной.

— Все хорошо? — спросила она. — Ты какой-то загруженный.

— Есть немного, — кивнул я. — Никто не сказал, но все понимают, что ничего мы не успеем.

— Ты про технику и солдат? — Маша вздохнула. — Да… Времени слишком мало. Отец учил меня тактике. Я знаю правила. Сначала они нападут на военные объекты, которые не охраняются государством. Будут уничтожать инфраструктуру. Погибнет много людей.

— Знаю… — в голове созрел кое-какой план. — Маша, дорогая, у нас есть список тех, кто в полночь объявляет войну?

— Да, у Изабеллы Владимировны был, и у Нади, — она прищурилась. — А что?

— Почему бы не навестить несколько аристократов и попросить их отказаться от войны? — улыбнулся я.

— Ты хочешь их… попросить? — удивилась Маша.

— Очень вежливо… Меня многие боятся, ты же знаешь. СМИ постоянно говорят, что я тот еще кровожадный убийца аристократов. Да и Надя мне твердила, что многие опасаются с нами связываться в виду того, что я рано или поздно могу к ним нагрянуть.

— Но ты же понимаешь, что просто так нельзя. Тебе необходимо вступить в союз…

До нее наконец дошло.

— Ах ты какой! — она поцеловала меня в губы. — Надо было сразу соглашаться, а не тянуть до последнего!

— Что поделать, — развел я руками. — Сила есть, ума не надо.

— Так, я попрошу, на минуточку! — хмыкнула Лора. — Это что, камень в мой огород? Я отвечаю за твой ум.

Пришлось деликатно промолчать.

— Тогда, надо успеть до полуночи, — напомнила Маша. — А потом уже творить, доброе, кровавое, вечное.

— Как я рад, что ты у меня такая понимающая, — я поцеловал ее в ответ. — Лучше не откладывать.

— Верно, — кивнула Маша.

Мы вернулись в дом, и я пошел наверх. Остановившись у комнаты Светы, постучал.

— Входите!

— Привет, — я зашел к ней в комнату.

— Что такое, Миша?

— Света, я понимаю, что ситуация немного странная, и это не то, что ты могла себе представлять, но обещаю, что в будущем я все исправлю.

— О чем ты? — не поняла она, подходя ко мне.

— Света, ты выйдешь за меня? — и я протянул ей пару деталек Болванчика, скрепленных как кольцо. Увы, на иное времени не было.

Она замерла на месте. Я даже подумал, что она сейчас сорвется. Лора параллельно показывала ее сердцебиение, а оно участилось вдвое.

— Я правильно поняла, — произнесла она, — что ты это делаешь только ради того, чтобы спасти меня?

— Нет, Свет. Ты мне очень дорога.

— Ну наконец-то! — воскликнула Лора и обессиленно плюхнулась на кровать.

Света аж вся загорелась. Глаза в кучку, сердце забилось как бешеное.

Я обнял ее и мягко поцеловал в губы. Она вспыхнула, но ответила. Спустя очень долгую минуту мы выдохнули.

— Немного не так, как в моих мечтах… — заговорила она, сбиваясь. — Но, Миша, ты тоже знаешь о моих чувствах. Как же глупо было скрывать это…

— Ну так как? Ты…

— Конечно, я согласна.

И я надел ей Болванчика на палец. Он радостно завибрировал.

— Ну… Наверное, надо объявить это всем? — спросила она, хлопая глазами, словно спросонья.

— Я тебе больше скажу, надо это сделать обязательно.