Сев в седло, я подкинул монету уны пареньку.

— Спасибо, сударь, — поблагодарил он. — А это правда?

— «Правда» что? — мрачно переспросил я.

— То, что вы Кир из Небесных Людей, Кровавый Генерал…

— До встречи, Мокари Кут, — ухмыльнулся я и тронул поводья.

Тауро тронулся легко и пошёл ровно. В голове шумела каша из мыслей, воспоминаний и остатков похмелья, и я понимал, что весь этот цинизм никуда не денется — ведь такие места, как этот городок, питаются моральной слякотью людей, добровольно отдающих им свои деньги и остатки веры. Но пока существовал спрос на мои навыки, меч и револьверы, я мог продолжать эту кровавую игру до бесконечности.

Небо над головой оставалось немым, от жары по спине стекали капли пота, а впереди простиралась дорога, по которой мне предстояло доехать в Посёлок Старателей. Ну как дорога… Едва видимая глазом колея, почти неотличимая от того, что дорогой не являлось.

Тауро шёл ровно сквозь выжженную дотла степь. Я старался смотреть только вперёд, чтобы бескрайний унылый пейзаж не засосал меня окончательно. Песок хрустел под копытами тяжёлого быка, сухой воздух дрожал над землёй, пропитанный запахом горячего шлака и пыли. Иногда порывы ветра приносили с собой привкус горечи, похожий на запах тлена. Ещё одна особенность здешних неприветливых земель. Я всё время держал «Головорез» под рукой, и хотя рядом не было ни души, Кровавая Пустошь умеет преподносить фатальные сюрпризы. Здесь каждый унылый куст может обернуться смертельной опасностью.

Тягостная дрёма подкралась незаметно. Однообразный стук копыт укачивал, словно колыбельная. Я попытался стряхнуть сон, но слишком мало спал прошедшей ночью, так что провалился в тяжёлое беспокойное забытьё.

Сон снова вернул меня на поле боя. Трон Вечности висел над нами, будто насмешливо глумился над тем, как мы перемалываем друг друга в кровавую кашу. Мои люди — те, кто тогда со мной прошёл через адские атаки — стояли плечом к плечу, дожидаясь команды.

— Легионеры, в атаку! За мной! — мой голос прозвучал неожиданно громко как взрыв. Они поднялись как один плечом к плечу, блеснули примкнутые штыки, мы бросились на врага. Мундиры в пятнах засохшей крови и пыли. Мы сражались за Аркадон, и тогда, казалось, победа — всё, что нас ждёт. Но стоило мне оглянуться, как вместо ликования увидел трупы своих союзников и врагов. Мёртвых было пугающе много

Сцепив зубы, я шагнул к следующему видению: Лорд Альтара сидел на стуле с высокой резной спинкой и спокойно смотрел на меня. От него зависел исход трибунала, он пристально сверлил меня взглядом из-под кустистых бровей. Каменное лицо не выражало ничего, кроме скуки.

На мне почему-то оставался тот же запачканный кровью мундир, рана от кинжала на лице открылась, кровоточила и горела болью.

— В отставку… — громыхнул неестественно громкий голос Альтары, эхом раскатываясь внутри моего черепа. Я хотел возразить, но мог только беспомощно моргать, барабанный бой пульса в ушах мешал мне это сделать, во рту стоял привкус меди.

Глаза открылись, тауро своим мерным тяжёлым шагом выдернул размякшее от жары сознание из тяжёлой дремоты.

Я увидел, как по обе стороны едва заметной колеи, вытянулись шеренги убитых мной людей. Они были в изодранных мундирах — свои, и чужие. В тусклом свете далёких умирающих игг-лучей они казались сломанными марионетками. Приступ ужаса заставил балансировать меня на грани безумия. Шеренги этих изувеченных мертвецов печально махали мне вслед, а тауро нёс меня между ними, словно не замечая покойников. Ну да, он и не мог их видеть, ведь они явились ко мне. Вся эта картина смотрелась бы нелепым мрачноватым фарсом, не будь она такой жуткой.

Резкая тряска вернула меня в реальность. Мой тауро оступился, и я, едва не вывалившись из седла, успел ухватиться за чёрную гриву. Ноги судорожно сжали бока животного. Я проснулся весь в холодном поту, на губах солоноватый привкус мелкодисперсной пыли.

Словно рассерженный рёв гигантского волка Фенрира, совсем рядом раздался грохот. Первая молния разорвала тучи ослепительным зигзагом ударила в каких-то полукилометрах от меня, осветив Пустошь яркой вспышкой. Вспыхнуло невысокое всё перекрученное деревце. Через короткое мгновение вновь громыхнуло — и небо словно располосовало само себя. Порыв ветра чуть не сдёрнул меня с седла, а дождь хлестнул по лицу, слепя глаза. Я инстинктивно втянул голову в плечи, пытаясь уберечься от ледяных потоков, а оказалось лишь, что вода заливается и за воротник, и за отвороты сапог. В такие мгновения, будто чувствуешь себя крошечной букашкой перед всемогущей силой стихи.

— Да, чтоб тебя, — выругался я, вглядываясь в окружающий мрак.

Ни единой скалы, не единого дерева, за которыми можно было бы укрыться. Молнии, вой ветра хозяйничали в Кровавой Пустоши и кружили свои тёмные танцы, расцвеченные яркими вспышками. Я чувствовал, как шкура тауро ходит ходуном под моими бёдрами. Животное боялось не меньше, а может, и больше меня.

Пришпорив своего старичка, бросил тауро рысью вперёд. Вся одежда промокла через несколько мгновений этого царь-ливня. Мокрые пряди волос липли к лицу, воду из глаз приходилось буквально вытирать тыльной стороной ладони, чтобы хоть что-нибудь видеть. Но это было иллюзией. Потоки ледяной воды, низвергавшейся с небес неостановимым потоком, снизили видимость до нескольких метров.

Я искал хоть какое-то строение, пещеру, обломки скал — что угодно. И вдруг среди слепящего света молнии, различил вдалеке тёмный силуэт. Я не поверил глазам, но нужно было проверить. Это вполне могло быть обманом зрения в шторме, но выбора у меня не было.

Выяснилось, что это старая покосившаяся хижина, прижавшаяся к холму. Да и хижиной назвать было сложно: стены сложены из грубо отёсанных камней, крыша и часть стены поросли дёрном, виднелись гнилые остатки коробки окна.

Камни в кладке стены выглядели куда как солидно, уж точно не меньше нескольких тонн в каждом. Это здание давно заброшено, и поросло карликовым кустарником на крыше.