— О боги, — прошептала Ноза. — Рик, что происходит?

Керн, увидев реакцию матери и тёти, выглянул осторожнее и не узнал во мне отца. В его глазах читалось непонимание происходящего.

— Дая, — мягко сказал, — можем поговорить? Мне многое нужно объяснить.

— Как такое возможно? — дрожащим голосом спросила она. — Разумные не могут так меняться!

— Мама, это же папа! — воскликнула Айли. — Разве ты не видишь?

— Вижу, — Дая непонимающе посмотрела на меня.

Ноза медленно приближалась, её глаза не отрывались от моего лица.

— Мы ждали тебя, а ты…

— Вернулся, — мягко ответил ей. — Просто таким, каким вы меня помнили раньше.

— Это действительно ты, — сказала она слабым голосом. — Узнаю тебя, но… ты стал совершенно другим человеком.

— Тётя Ноза, — серьёзно сказала Айли, — это мой папа. Просто он выглядит теперь по-другому. Но это же он.

Керн осторожно вышел из-за спины матери, на его лице отражалась смесь недоверия и ужаса одновременно.

— Это… это правда ты, папа? — дрожащим голосом спросил он. — Но ты выглядишь как совершенно другой человек?

— Да, сын, — кивнул в ответ. — Знаю, это странно, но это правда.

— Но почему ты так изменился? Что с тобой случилось?

— Раньше меня заставили выглядеть по-другому. А теперь я вернул свой настоящий облик.

— Рик, — прошептала Дая, — мы думали… мы надеялись, что когда ты вернёшься, всё будет как прежде. А теперь…

— Теперь что?

Из дома вышел Малах, привлечённый шумом. Увидев меня, он замер на пороге, лицо побледнело.

— Рик? — неуверенно произнёс он. — Что с тобой произошло?

— Дедушка, это папа! — объявила Айли, единственная, кто оставался спокойным. — Он вернулся, только выглядит по-другому.

Малах медленно подошёл ближе, его опытный взгляд изучал моё лицо.

— Вроде ты, а вроде и нет, — пробормотал он, явно борясь с шоком. — И манера держаться знакомая…

— Малах, — обратился я к нему, — помнишь историю про твой родной дом в Сандире? Ту, что ты просил никому не рассказывать?

Старый кузнец замер, рассматривая меня.

— Это знаем только мы двое, — медленно произнёс он. — Но ты… ты выглядишь как раньше.

Дая всё ещё колебалась, но Айли решила вопрос за всех, крепко обняв меня за шею:

— Мама, это правда — папа.

— Хорошо, — медленно сказала Дая. — Допустим, верю тебе. Но объясни толком, что произошло.

Мы прошли в дом и сели за стол. Дая и Ноза всё ещё пытались совладать с эмоциями, время от времени украдкой бросая на меня взгляды, полные шока и недоверия. Только Айли вела себя, как обычно, устроившись у меня на коленях.

Рассказал им упрощённую версию событий — о старике на острове, о древних технологиях, о возможности вернуть свой первоначальный облик. Конечно, опустил многие детали, особенно касающиеся рисков и «подарка» Кадара в виде гирпоида.

— Значит, теперь ты снова выглядишь так, как должен был всегда? — дрожащим голосом спросила Дая.

— Именно.

— А твои… способности? Всё осталось, как прежде?

— Конечно. Изменилась только внешность.

Ноза, которая всё это время сидела бледная как полотно, наконец заговорила:

— Рик, мы… мы не знаем, как с этим жить. Ты же понимаешь? Для нас ты стал совершенно другим человеком.

— Но остался тем же самым внутри.

— Но снаружи ты чужой, — прошептала Дая. — И мы не знаем, сможем ли вновь привыкнуть к этому.

— Привыкли же вы к моему другому облику, привыкнете и к этому, — спокойно ответил ей. — Тем более что он вам гораздо привычнее. А пока все идите, займитесь своими делами, мне надо с вашим отцом поговорить один на один.

— Есть ещё одна проблема, — сказал Малаху, когда мы остались вдвоём. — На планете остались аварцы. Как оказалось, мы уничтожили только их часть, а другие… Одним словом они всё ещё представляют опасность.

— Сколько их? — напрягшись, спросил Малах.

— Трое. Но эти опытнее предыдущих.

— И что ты собираешься с ними делать?

— То же самое, что и с остальными.

— А потом?

— Потом мне нужно будет улететь. Это часть нашей сделки, или через неделю меня не станет.

— Насколько надолго ты улетишь?

— Сложно сказать.

— А потом ты вернёшься?

— Постараюсь, но не знаю когда.

Дарс вошёл в дом и остановился как вкопанный, увидев меня.

— Чёрт возьми, — пробормотал он. — Ты действительно стал другим.

— Как видишь.

— И каковы ощущения?