– Это всего лишь украшение, – сказала она, – симпатичное и замысловатое, и я согласна, что интересное, но если бы его стоило изучать, сомневаюсь, что оно очутилось бы в коробке с моим именем.

– Пожалуйста, – мягко сказал профессор.

– Эй, Руби! – слишком громко завопил Тодд.

Ее голова дернулась. Девушка забыла, что он наблюдал за ними.

– Да?

– У меня есть билеты на концерт в Бирмингеме в четверг. Выиграл их в соревновании на радио 99.1. – Он произнес имя популярной группы и усмехнулся. – Я был десятым дозвонившимся. Там действительно хорошие места.

– Спасибо, но я не могу. – По крайней мере, раз в месяц Тодд выигрывал билеты на что-то, и он всегда просил ее пойти с ним. Возможно, ее личной жизни не существовало. Возможно, она действительно проводила ночи в одиночестве. Но у нее было чувство, что если она когда-нибудь скажет Тодду «да», то влипнет до конца своих дней. Для одиночки, какой она иногда была, это недопустимо

– Уверена?

– Уверена.

– Не хочу спрашивать кого-то еще, вдруг ты потом передумаешь. – Это прозвучало почти угрожающе.

Профессор, не сводя глаз со статуэтки в руке, произнес:

– Ради Бога, Тодд, она сказала «нет». Уходи.

Тодд выглядел раздраженным, но действительно ушел. В переполненном подвале ему не нужно было идти далеко, чтобы столкнуться с очередной жертвой. Он вздыхал над бедной миссис Логан, очень застенчивой вдовой, которая жила в другом конце переулка.

– Так я могу позаимствовать ее? – Бенедикт поднял голову и с надеждой посмотрел на Руби.

Он выглядел настолько обеспокоенным и взволнованным, что она почти дала согласие, но что-то остановило ее.

– Эм, профессор...

– Зэйн, – перебил он. – Называйте меня Зэйн. В конце концов, мы же соседи.

Ее сердце странно екнуло. Это выражение его глаз и интимная просьба звать его по имени, и тот факт, что весь день она нервничала из-за того, что была совершенно одинока в этом мире, заставил ее среагировать. Руби глубоко вдохнула.

– Хорошо, Зэйн, если вы так ужасно этого хотите... – Она открыла коробку, которую поставила на стул рядом и запустила в нее руку, отламывая кусочки печенья. Апельсинового с орехом, отметила она, поднося его ближе к его носу. – Переживете немного. Скушайте печеньку.

Зэйн не колебался. Он слишком упорно работал, слишком много потерял, чтобы позволить небольшой диетической ошибке встать у него на пути. Он даже не потрудился взять печенье из рук Руби, а просто опустил голову и откусил большой кусок.

Он ожидал, что печенье будет вкусным, и, тем не менее, аромат, раскрывающийся у него на языке и то, как сладость таяла во рту – все это застало его врасплох. Да, много времени прошло с тех пор, как он ни в чем себе не отказывал.

Наблюдая за его реакцией, Руби удовлетворенно улыбнулась. Манящий взгляд на хорошеньком личике, признал он. Мягкая улыбка и мерцание в зеленых глазах были очень привлекательны.

– Еще? – мягко спросила она, и он ответил, откусив еще кусочек из ее рук. Второй оказался столь же хорош как первый, но не так удивлял.

Смакуя этот кусочек вредного для здоровья печенья, профессор изучал Руби Кинкейд. Темно-каштановые волосы коротко подстрижены. Еще короче, чем у него. Большинство женщин с такой стрижкой выглядели бы сурово, но этот стиль подходил ее лицу лучше, чем копна волос, заставляя глаза выглядеть больше. Нет, это просто прекрасно, что шею и личико эльфа видно наилучшим образом. Не то, чтобы он должен думать о том, как она выглядит. Бедная девочка, Руби понятия не имела, что должно было произойти – если он прав, и это принадлежит ей.

Это действительно ужас. Если отбросить в сторону своеобразный вкус при выборе праздничных свитеров, она выглядела очень мило. Зэйн не понимал, почему она одна, при ее внешности и навыках готовки у ее двери должна была выстроиться очередь из мужчин. Правда, она была несколько старовата для студентов колледжа, которые составляли значительную часть населения Минвилля, штат Алабама, и слишком молода для большинства преподавателей колледжа, который был сердцем этого небольшого городка. Но ведь есть и другие мужчины.

Конечно, чтобы встретить мужчин, нужно быть активной. А Руби такой не была. Она въехала в дом непосредственно через улицу от Зэйна вскоре после смерти тетушки, прошлым летом, и он уже изучил ее, как изучил всех остальных соседей. Каждое утро она покидала дом вскоре после пяти, направляясь на работу. От «Кондитерской Руби» до колледжа можно было дойти пешком, а значит, по утрам и во время ленча там было очень оживленно. Множество служащих с неполным рабочим днем и все студенты тратили добрую часть своих денег на пирожные, печенье и пироги. Руби подавала и кофе, но вовсе не те необычные смеси с кофеином, которые продавали в магазине вниз по улице. Ничто не достойно конкурировать со вкусом ее великолепных творений.